137 ИВАНЪ ГРОЗНЫЙ ВЪ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРѢ. 138 царю и «вложена въ его уста> Сильвестромъ. Сильвестръ хотѣлъ сдѣлать «благое намѣреніе (Іоанна) къ исправленію себя, черезъ торжественное заявденіе народу, бодѣе твердымъ и рѣшительнымъ, не дать ему остынуть и остановиться на одномъ безшюдномъ обѣщанш> и т. д. Это мнѣніе не имѣетъ за себя прямого документальнаго подтвержденія, но въ немъ, по малой мѣрѣ, нѣтъ ничего невѣроятнаго. Иначе думаетъ г. Замысловскій. Онъ говорить: <Это не подкрѣпленное никакими доказательствами прѳдположеніе не имѣетъ ни малѣйшаго вѣроятія. Напротивъ, созваніе выборныхъ было самостоятельнымъ дѣяніемъ Іоанна». И далѣѳ: <Въ созваніи выборныхъ Іоанномъ выразилось то идеальное представленіе Іоанна о царской власти, которое сложилось не случайно, а подъ вліяніемъ историческихъ условій жизни, и существовало у него еще тою времени, какъ началось, по указанію Курбскаго, вліяніе Сильвестра. Это видно изъ тою, что Іоаннъ пргшялъ царскій титулъ до этого вліянія» . Не касаясь логической стороны этой аргументаціи, отмѣтимъ только, что передъ этимъ г. Замысловскій, соглашаясь съ доводами Соловьева, доказывалъ, что вліяніе Сильвестра началось гораздо раньше, чѣмъ указано у Курбскаго (по неправильному толкованію Карамзина), именно, по крайней мѣрѣ, съ 1541 г.; слѣдовательно, царскій титулъ принять (1546 г.) отнюдь не до этого вліянія. Но г. Замысловскій готовъ забыть собственные свои аргументы и принять имъ самимъ отрицаемую хронологію, когда эта завѣдомо ложная хронологія можетъ повести къ возвеличенію Грознаго, какъ самостоятельнаго дѣятеля. Скажутъ: да развѣ нельзя избѣжать подобныхъ вольныхъ или невольныхъ промаховъ? Вѣдь это дѣло простой внимательности или добросовѣстности, которыя обязательны для всякаго историка. Я и не говорю, что такіе промахи неизбѣжны, и, безъ сомнѣнія, если бы причины разногласій въ мнѣніяхъ о царствованіи Грознаго сводились къ ошибкамъ, такъ-же легко вскрываемымъ, какъ хронологическая ошибка г. Замысловскаго, то разногласія давно прекратились бы. Но неизбѣжна та субъективная подкладка, которая заставляетъ г. Бѣлова горячиться по адресу Курбскаго, а г. Замысловскаго забывать, изъ почтенія къ Грозному, свои собственные аргументы. Нужно думать не объ устраненіи этой подкладки, которая все равно такъ или иначе дастъ себя знать, а объ урегулированіи ея. У всѣхъ у насъ есть свои любимые и нелюбимые среди историческихъ образовъ, какъ и -среди просто знакомыхъ людей. Больно, обидно видѣть изъяны въ нравственной физіономіи любимаго человѣка; непріятно, тяжело признать достоинства въ нелюбимомъ. Это уже общечеловѣческая слабость, а такъ какъ человѣку свойственно избѣгать боли и непріятности, то мы обыкновенно сознательно или безсознательно закрываемъ глаза на недостатки своихъ любнмцевъ и на достоинства нѳлюбимыхъ или даже разными изворотами послушнаго ума обращаемъ недостатки въ достоинства и наоборотъ. Есть, конечно, люди съ умомъ, достаточно дѣятельнымъ, и чувствомъ справедливости, достаточно сильнымъ, чтобы разыскать жемчужное зерно въ навозной кучѣ и не закрыть глазъ передъ позорнымъ пятномъ на характерѣ любимаго человѣка. Но и они избѣгнутъ соблазновъ несправедливости лишь въ томъ случаѣ, если дадутъ себѣ ясный отчетъ въ своихъ симпатіяхъ и антинатіяхъ и пріурочатъ ихъ не къ личностямъ, а къ принципамъ, которыиъ тѣ личности послужили или приблизительнымъ воплощеніемъ которыхъ они были въ исторіи. Разногласія отъ этого не исчезнуть, но, во-первыхь, сократятся въ числѣ, а, во-вторыхъ, получать болѣе . ясный, болѣе осязательный характерь. Симпатіи и антипатіи не исчезнуть, но изъ безотчетныхь онѣ обратятся въ сознательный; полнаго единства мнѣпій не будетъ, но единоличныя мнѣнія сольются въ нѣсколько группъ, сообразно числу возможныхь въ данномъ случаѣ политическихь идеаловь. Мнѣ кажется, что это предѣльный пункть, до котораго мы можемъ достигнуть въ стараніяхь устранять разногласія объ Нванѣ Грозномь и значеніи его царствованія. Я предполагаю сдѣлать небольшой обзорь главныхъ мнѣній о Грозномь, а теперь, для нѣкоторой йллюстраціи вышесказаннаго, вернемся на минуту къ г. Бѣлову. Г. Бѣловь, какъ видно нзь его книги «Объ историческомь значеніи русскаго боярства» и изъ выставленныхъ имъ въ Историческомь Обществѣ тезисовъ (собственно изъ реферата ничего не видно), считаеть главнымь нервомъ Іоаннова царствованія и его главною заслугою его борьбу съ олигархическими аппетитами боярь. Что же касается средствь, которыми велась этаборьба, то г. Бѣловъ частію старается смягчить ихъ крутость и жестокость, а частію уклоняется отъ суждепія о нихъ на томъ основаніи, что «смѣшеніе этическаго и политическаго элементовь» только запутываетъ дѣло. Допустимь, что все это доказано съ такою убедительностью, что комаръ носа не подточить. Слѣдуеть-ли изъ этого, что тотчаоъ же и прекратятся всѣ разногласія и явится искомое г. Бѣловымъ <опредѣленноѳ, тоесть прочно установившееся мнѣніе о
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4