107 СОЧИНЕНШ Н. К. МИХАЛЛОВОКАГО. 108 сти долженъ лежать въ иностранной нолитикѣ. Поразительная законченность его нсихической физіономіи, полная приспособленность къ принятой имъ на себя роди сказывается въ томъ отвращеніи, которое онъ питаетъ къ внутреннимъ дѣламъ. Онъ ищетъ дѣятельности исключительно въ иностранной политикѣ по такому же инстинкту, по какому паукъ никогда не ошибется въ направленіяхъ и точкахъ пересѣченія своихъ тенетъ. Паукъ дѣйствуетъ безсознательно, инстинктивно и потому никогда нѳ пытается расширить сферу своей дѣятельности, но за то и не рискуетъ залѣвть выше своей сферы. Такъ и Бисмаркъ. Онъ сторонится отъ внутреннихъ дѣлъ всѣмъ существомъ своимъ: онъ и не хочетъ, и не можетъ ими заниматься, и не долженъ, если хочетъ добиться своей цѣди. Дѣйствительно, въ Пруссіи, какъ и во всѣхъ другихъ европейскихъ государствахъ, служить дѣлу абсолютизма непосредственно, дома —трудно. Когда палата депутатовъ отказалась вотировать военный бюджета и ссылалась на свои конституціонныя права, Бисмаркъ собственно ничего не нашелся возразить, кромѣ своей старинной и очень нехитрой пѣсни; «Этого рода вопросы права— говорилъ онъ—рѣшаются не теоріями, а постепенною государственно-правовою практикою». Это былъ очень скудный, очень жалкій аргумента, это не былъ даже аргументъ. Но ничего иного Бисмаркъ, какъ ловкій фехтмейстеръ, не могъ сказать. Поддержать требованія правительства какиминибудь теоретическими доводами Бисмаркъ не могъ, какъ по своей неспособности къ нямъ, такъ и по ихъ нѳумѣстности. Требованія правительства были таковы, что подъ нихъ нынѣ уже и невозможно подвести какой-нибудь правовой фундаментъ. Время, когда это было возможно, когда первичная формація представляла собою нѣчто цѣльное, когда она имѣла свои теоріи—прошло безвозвратно. Нынѣ она можетъ жить исключительно практикою, насиліемъ. Бисмаркъ не задумался обойтись безъ согласія палаты, но долго тянуть такое открытое нарушеніе конституціи было неудобно. Конституція, если не какъ сила, то какъ декорумъ, была нужна ему самому. Постоянныя столкновенія съ палатой, ссоры, взаимное раздраженіе — изо всего этого составляется до такой степени непріятная перспектива, что Бисмаркъ долженъ былъ практически убѣдиться въ трудности непосредственнаго сдуженія абсолютизму. Онъ не отказывался отъ парламентской борьбы, говорилъ дерзости депутатами безъ сомнѣнія, принималъ участіе въ правительств епныхъ мѣрахъ 1863 года противъ свободы печати, но онъ долженъ былъ видѣть, что этотъ путь не давадъ кому сдѣдовадо ни славы, ни величія. Совсѣмъ иной результата получился, когда Бисмаркъ, сдѣдуя вѣрному чутью нодитическаго фехтмейстера, обратился къ косвенному пути. Какъ только Австрія была побеждена, и нѣмцы увидѣли приближеніе единства Германіи, котораго они такъ долго и тщетно ждали, все было забыто и прощено; бюджета былъ одобренъ заднимъчисломъ, ивсе пошло, какъ по маслу: первичная формація высунулась впередъ. Нынѣ ея дѣда идутъ еще лучше. Небывалая война потрясаетъ Европу; изъ архивной пыли выкапывается германская императорская корона; слава и величіе короля нрусскаго достигаютъ своего зенита; реакція открыто поднимаета голову; почтенные нѣмецкіе ученые въ родѣ Дюбуа-Реймона, Зибедя, Штрауса дурѣютъ, Европа превращается въ ежа со стальными щетинами, такое мирное государство, какъ Швеція, вытягиваетъ свой военный бюджета; такія столицы, какъ Римъ, обращаются въ крѣпости; такое чедовѣколюбивое правительство, какъ русское, принуждено, скрѣпя сердце, говорить, что «для установленія необходимаго равновѣсія силъ мы должны достигнуть, чтобы своевременное подкрѣпленіе подевыхъ войскъ и возмѣщеніе въ нихъ потерь (который, при нынѣшнихъ способахъ веденія войны, могутъ быстро достигать весьма болыпихъ размѣровъ), были надежнымъ образомъ обезпечены» (всеподданнѣйші й докладъ военнаго министра о преобразованіи военной повинности). И все это сдѣладъ одинъ человѣкъ? Нѣтъ, но онъ далъ всему этому толчокъ, и въ этомъ смыслѣ молва права, называя австрійскую войну войною одного человѣка, а сѣверо-германскую конституцію конституціей, созданной однимъ чедовѣкомъ для одного человѣка. Первичной формаціи не жить. Это говорятъ законы исторіи, опредѣляющіе порядокъ историческихъ напластованій. Но спорость, съ какою извѣстные историческіе элементы выходятъ на сцену и сходятъ съ нея, обусловливается личными усиліями дѣятелей. Иногда одного человѣка бываетъ достаточно, ттобы вдохнуть на болѣё или менѣе продолжительное время жизнь въ издыхающія силы. Въ новѣйшее время два человѣка взялись за эту неблагодарную задачу: Наподеонъ Ш во Франціи и Бисмаркъ въ Германіи. Оба они одного поля ягоды, хотя одинъ молчаливъ, а другой болтливъ, одинъ писалъ много объ «идеяхъ», которыхъ не имѣетъ, другой не написалъ объ нихъ ни строчки, но тоже ихъ не имѣетъ. Оба они политическіе фехтмейстеры, т. е. люди, не руководящіеся въ своихъ дѣйствіяхъ «ни религіей, ни пра-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4