105 ГРАФЪ БЖСМАРКЪ. 106 Когда наши славянофилы толкуютъ о гніеніи Запада, о его насильствѳнности или другомъ какъ либо непохваіьномъ качествѣ, общемъ всей западной Европѣ за все время ея существованья, то они сами не знаютъ, что говорятъ. Европа прошла нѣсколько ступеней развитія, пережила не одинъ историчѳскій фазиоъ, изъкоторыхъ каждый оставилъ по себѣ болѣе или менѣе глубокій слѣдъ и до сихъ поръ имѣетъ своихъ представителей. Такъ что неомраченному взгляду историка Европа представляетъ чрезвычайно пеструю картяну, въ которой каждый можетъ найти сѳбѣ что-нибудь по сердцу и что-нибудь такое, отъ чего его, какъ говорится, съ души воротитъ. Въ этой картинѣ можно усмотрѣть три главный историческія напластованія, представ - ляющіясЯ намъ въ такомъ видѣ: 1) абсолютизмъ, теологія, война, владычество крупнаго землевладѣнія; 2) конституціонная монархія, метафизика и цеховая эрудиція, биржа, владычество капитала; 3) наука и право и обязанность труда. Мы ставимъ эту схему афористически, не имѣя возможности предаться здѣсь развитію доказательству который отвлекли бы насъ отъ графа Бисмарка за тридевять земель въ тридесятое царство. Читателю придется повѣрить намъ пока на слово. Было время, когда первая историческая формація представляла не только господствующій, а и почти единственный слой. Тогда все въ ней было тѣсно сплочено, она представляла нѣчто чрезвычайно плотное и устойчивое. Война составляла жизнь народовъ, она была средствомъ существованія, лежала въ нравахъ, соответствовала вѣрованіямъ. Неограниченная власть вождя, вызванная потребностями времени, сама питала этотъ военный духъ, и католическая церковь благословляла воиновъ на брань. Вслѣдствіе этой компактности и однородности соціальной системы, дѣйствовать въ духѣ времени было легко: личные интересы людей, управлявшихъ машиною, не раздваивались, не шли въ разрѣзъ съ какими бы то ни было достаточно сильными соціальными элементами. Но вотъ малопо-малу процессъ исторіи сталъ вырабатывать новыя силы, уже не укладывавшіяся въ рамки первой формаціи. Историческія волны тамъ расшатали чувства, которыми держалась эта формація, здѣсь подмыли ея теоретическія основы, въ третьемъ мѣстѣ пробили брешь въ сферѣ интересовъ. Цѣльная ткань срѳдневѣковой жизни разорвалась. Машинистамъ пришлось поступаться то этою, то другою составною частью машины, чтобы удержать остальное. Положеніе стало гораздо труднѣе. Оно стало еще труднѣе, когда началъ осѣдать. третій историческій слой, когда пришлось бороться не только съ парламентаризмомъ, съ биржей, съ капиталомъ, съ метафизикой, но еще принимать въ соображеніе науку и народный трудъ и ихъ распрю съ предыдущей формаціей. Роль политическаго дѣятеля, желающаго идти, такъ сказать, нога въ ногу съ исторіей, соображаться съ общимъ ходомъ идей и событій, очевидна: онъ долженъ всемѣрно расчищать дорогу правильной организаціи народнаго труда и торжеству науки. Но не говоря уже о практическихъ трудностяхъ этой задачи, ее можетъ себѣ поставить только чѳловѣкъ, понимающій смыслъ исторіи и не отвлекаемый отъ задачи своимъ личнымъ положеніемъ или своими личными симпатіями и антипатіями. Во всякомъ случаѣ движеніе исторіи въ такой мѣрѣ сильно, что большинство европейскихъ правительствъ давно уже сдѣлало извѣстныя уступки вторичной формаціи-- формаціи либерализма и биржи. Каковы бы ни были результаты всеобщей подачи голосовъ во Франціи, но, какъ принципъ, она представляетъ большую уступку, точно такъ-же какъ и французскій и прусскій парламентаризмъ, хотя они составляютъ фактически только очень прозрачную модную одежду, сквозь которую просвѣчиваютъ формы абсолютизма. Правительства большинства европейскихъ государствъ давно увлечены роковымъ ходомъ исторіи и замѣнили свои старыя военныя задачи мирными: развитіемъ промышленности и науки, поскольку онѣ не выходятъ изъ предѣловъ вторичной формаціи. Существенный интересъ этой формаціи есть миръ, миръ во что бы то ни стало, хотя бы и позорный, за вычетомъ тѣхъисключительныхъ случаевъ, когда война служитъ интересамъ рынка. Войны ведутся и нынѣ—теперь указывать на этотъ фактъ даже нѣсколько смѣшно —но во-первыхъ, и имиераторъ Наполеонъ, и императоръ Вильгельмъ одинаково торопятся заявлять, что «имперія — это миръ»; во-вторыхъ, ни одна война не предпринимается ради славы и величія монарха, то есть война предпринимается и нынѣ въ болыпинствѣ случаевъ ради этой цѣли, но она не смѣетъ явиться въ такомъ голомъ видѣ: она драпируется разными національными мотивами. Изыскивать ихъ составдяетъ существенную задачу людей, желающихъ и надѣющихся если не реставрировать древнѣйшую историческую формацію во всемъ ея объемѣ —задача невозможная, —то, по крайней мѣрѣ, отчасти раздуть тлѣющіе подъ пепломъ угли. Вошло почти въ поговорку, что Наполеонъ III затѣвалъ войны для отвлечепія вниманія общества отъ внутреннихъ дѣлъ. Но это относится не къ одному Наполеону, и графъ Бисмаркъ, какъ замѣчательный фехтмейстеръ, инстинктивно чувствуетъ, что центръ тяжести его дѣятельно-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4