1045 СЛУЧАЙИЫЯ ЗАМѢТІШ И ПИСЬМА О РАЗНЫХЪ РАЗНОСТЯХЪ. 1046 самимъ въ уста героя повѣсти «Скучная здѣсь (въ сумасшедшемъ домѣ) или отпустите исторія», прекрасной новѣстн, о которой я на волю, свободенъ я иди связанъ». Но это въ свое время бвсѣдовалъ съ читателями онъ говоритъ лично о себѣ, и именно по- «Русскихъ Вѣдомостей». Слова эти говоритъ тому ему все равно, что у него «есть ве62-лѣтній ученый Николай Степановичъ, но ликая мысль, общая мысль>, ради которой я думаю, что они ириличествуютъ и моло- онъ готовъ принять всяческое страданіе, а дому беллетристу Чехову и что поэтому другимъ—онъ это знаетъ—совсѣмъ не все именно такъ хороша своимъ задушевно равно «страдать иль наслаждаться >. У Ангрустнымъ тономъ новѣсть «Скучная исто- дрея же Ефимыча теорія равноценности вся- .рія>. Вмѣстѣ съ тѣмъ это едва ла не един- кихъ положеній есть просто отвлеченная ственное сравнительно большое произведе- философія; она и разсыиается въ прахъ, ніе г. Чехова, которое представляетъ собою какъ только ему самому приходится встать не рядъ прекрасно ограненныхъ бусъ, ме- въ положеніе, въ которомъ двадцать лѣтъ ханически нанизанныхъ на нитку, а цѣль- подрядъ находились его націенты. Въ сущдтай самородокъ. Въ «Палатѣ № 6» мы ности, такъ именно поступаетъ всякій теоопять имѣемъ бусы, да еще перепутанный, ретикъ реабилигаціи дѣйствительности: онъ но мнѣ и здѣсь чудится безсознатеіьный держатся своей безпечальной теоріи лишь нротестъ большого таланта претявъ упо- до тѣхъ норъ, пока эта самая дѣйствительтребленія, которое изъ него дѣлаетъ авторъ. ность не треснетъ его кулакомъ Никиты Когда сторожъ Никита грубо отнихнулъ или, какъ справедливо говоритъ г. Чеховъ, Андрея Ефимыча отъ двери, потомъ съ раз- не ущемить «такою же несговорчивою, какъ маха и до крови ударилъ его по лицу Никита», совѣстью. Нравъ, значить, сумаи еще два раза въ спину, несчастный сшедшій Иванъ Диитричъ: с Органическая упалъ безъ чувствъ. Но передъ этимъ ткань, если она жизнеспособна, должна реобморокомъ былъ моментъ особенно ярка- агировать на всякое раздраженіе; на боль я го сознанія. <Отъ боли онъ укусилъ по- отвѣчаю крикомъ и слезами, на подлость — душку и стиснулъ зубы, и вдругъ въ го- негодованіемъ, на мерзость —отвращеніемъ». ловѣ его среди хаоса ясно мелькнула А то выдумали на все сущее отвѣчать одстрашная, невыносимая мысль, что такую нимь художественнымъ созерцаніемъ и вос^ же точно боль должны были испытывать произведеніемъ!.. годами изо дня въ день эти люди, казав- Такъ хотѣлось бы мнѣ истолковать ношіеся теперь при лунномъ свѣтѣ черными вый разсказъ г. Чехова. Такъ хотѣлось бы, тѣнями. Какъ могло случиться, что въ про- но я отнюдь ве увѣренъ, что такова именно долженіе больше, чѣмъ двадцати лѣтъ, онъ мысль самого автора. До нея добраться не не зналъ и не хотѣлъ знать этого? Онъ не легко. Возвращаясь на минуту къ <Красвналъ, не имѣлъ нонятія о боли, заачитъ, ному цвѣтку», напомню, что тамъ нѣтъ біоонъ не виновата, но совѣсть, такая же не- графіи героя, и однако мы его понимаемъ, сговорчивая и грубая, какъ Никита, заста- нонимаемъ его душу, великую въ своемъ вила его похолодѣть отъ затылка до пятъ». безуміи. Въ <Палатѣ № 6> съ подробностью Такъ вдребезги разбилась спокойвая фи- разсказаны біографіи всѣхъ главныхъ дѣйлософія Андрея Ефимыча. А вѣдь эта фи ствующихъ лицъ, а мы даже не мсжемъ холософія очень сродни той «реабилитаціи дѣй- рошенько разобрать, кто изъ нихъ сумасшед ствительности » и тому «пантеизму., проро- шій, кто въ здравомъ умѣ. Авдрей Ефимычъ, комъ которыхъ хотѣли бы сдѣлать г. Че- будучи добрымъ человѣкомъ, всю жизнь не хова нѣкоторыѳ изъ его почитателей, — не заиѣчаетъ чужихъ мученій и проповѣдуетъ безъ поводовъ съ его стороны. Въ самомъ успокоительную философію. Въ моментъ дѣлѣ, логически продолжая идею реабили- остраго припадка, когда онъ начинаетъ буйтаціи дѣйствительности, пантеизма, равно- ствовать, въ неиъ прошпается совѣсть и цѣнности всего сущаго, можно, подобно подсказываетъ тѣ самыя слова, которьшъ Андрею Ефимычу, придти къ заключенію, онъ давно могъ бы научиться у сумасшедчто нѣтъ разницы между теплымъ, уютнымъ шаго Ивана Дмитрича. Кто же наконецъ кабинетомъ и грязной, вонючей палатой Л» 6. здѣсь сумасшедшій? Все это сильно бьетъ Герой «Краснаго цвѣтка» тоже утверждаетъ, по нервамъ читателя, но, не слагаясь въ что ему все—все равно; <все равно гдѣ опредѣленныя мысли и чувства,, не даетъ и жить, что чувствовать, даже жить и не художественнаго удовлетворенія. жить... все равно, держите ли вы меня - —
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4