85 ГРАФЪ БИСМАРКЪ. 86 ство. Приведенный проекта союза Пруссіи съ Гарибальди и венгерскою и славянскою революціею относится къ іюню 186 6 года. А за нѣскодько мѣсяцевъ передъ тѣмъ, именно въ январѣ того же года, Бисмаркъ писалъ къ прусскому посланнику въ Вѣнѣ, Вертеру, по поводу голштинскихъ дѣлъ: «въ Гаштейнѣ и Зальцбургѣ я былъ склоненъ думать, что императоръ австрійскій и его министры согласились съ нами въ необходимости бороться противъ общаго врага обѣихъ державъ—революціи. Не больно ли нашему милостивому королю видѣть, что революціонныя тенденціи, разрушительныя для каждаго трона, поощряются австрійскимъ двуглавымъ орломъ? Не должны ли подобный впечатлѣнія ослабить то убѣжденіе, которое его величество питаетъ такъ давно и такъ ревностно о необходимомъ согласіи обѣихъ державъ?» Очевидно^ что графъ Бисмаркъ не колеблется въ выборѣ средствъ, идутъ ли они отъ чорта, или отъ Бога. Вглядываясь въ общіе контуры нравственной и умственной физіономіи графа Бисмарка, невольно поражаешься прежде всего удивительною цѣльностью психическаго типа, полнымъ отсутствіемъ разлада между мыслью и чувствомъ, между желаніемъ и исполненіемъ. Томительный процессъ сомнѣнія въ своихъ догматахъ, недовѣрія къ своимъ силамъ, колебанія въ выборѣ средствъ, раздумья, навѣрно, не провелъ ни одной лишней морщины на майорскомъ лбу Бисмарка и не посеребрилъ ни одного волоса на его головѣ. Чѣмъ-то первобытнымъ песета отъ его силы. Каждый шагъ его запечатлѣнъ рѣшительностью, онъ никогда не развязываета узловъ, но никогда не задумается разрубить любой. Разъ въ 1850 году онъ сидѣлъ въ портерной. Кто-то изъ посѣтителей дурно отозвался объ одномъ изъ членовъ королевскаго дома. Бисмаркъ безъ всякаго нервнаго взрыва, спокойно объявилъ дерзкому пивопійцѣ, что если онъ не уйдетъ изъ портерной, пока онъ, Бисмаркъ, допьета свою кружку, то эта кружка будетъ разбита объ его лобъ. Нивопійца не ушелъ, кружка была разбита объ его лобъ, и Бисмаркъ спокойно спросилъ кельнера, сколько онъ должѳнъ заплатить за это «битіе стеклянной посуды». Таковъ Бисмаркъ во всемъ. Онъ никогда не разсуждаетъ, никогда не доказываетъ, никогда не сомнѣвается, никогда не колеблется. Онъ просто берета на себя отвѣтственность. Въ началѣ прошдаго года въ прусской палатѣ депутатовъ шла рѣчь объ отмѣнѣ или сохраненіи смертной казни. Графъ Бисмаркъ говорилъ, между прочимъ: «одна изъ болѣзней нашего времени состоитъ въ боязни взять на себя отвѣтственность въ дѣлѣ смертной казни. Присяжные боятся произнести такой вердикта, который по закону ведетъ за собой смерть преступника. Эта боязнь отвѣтственности вообще есть болѣзнь, пронизывающая все наше время. Я понимаю, что сословіе судей старается сложить съ себя эту отвѣтственность уничтоженіемъ самой смертной казни. Я понимаю, что имъ это желательно, особенно въ наше время, когда всякій расположенъ къ критикѣ. Но я не могу назвать эту черту нашего почтеннаго и благороднаго судейскаго сословія иначе, какъ слабостью... какъ болѣзненною сантиментальностью нашего времени». Критика и боязнь отвѣтственности, — вотъ двѣ вещи, совершенно незнакомый графу Бисмарку. Онъ никогда не хворалъ этими болѣзнями вѣка. Бисмаркъ представляетъ до такой степени цѣльный типъ, всѣ политическія черты его умственной и нравственной физіономіи, всѣ факторы его психическаго существованія до такой степени связаны между собой, что ихъ очень трудно отдѣлить другъ отъ друга и разобрать въ этой отдѣльности. Въ этомъ отношеніи Ренанъ правъ, утверждая, что Бисмаркъ трудно поддается анализу, т. е. разложенію на простые элементы. Еслибы можно было изображать психическую сторону человѣка графически, то большинство цивилизованныхъ людей пришлось бы выразить кривыми, болѣе или менѣе неправильными и незамкнутыми. Но найдется нѣсколько и такихъ людей, духъ которыхъ выразится правильнымъ кругомъ и во всякомъ случаѣ замкнутою кривой, въ которой нѣтъ возможности указать начало и конедъ. Такіе круглые люди приносятъ собой въ міръ добро или зло, но всегда являются нѣкотораго рода лавинами, съ ужасающею силою давящими на своемъ пути всѣхъ и все. Ихъ отношеніе ко всему, лежащему за предѣлами ихъ собственной замкнутой линіи, трудно опредѣлимо. Отношеніе это во всякомъ случаѣ отрицательно, но это не презрѣніе, потому что презрѣніе предполагаетъ пониманіе, а круглые люди не понимаютъ ничего, лежащаго внѣ ихъ круга; это и не ненависть и не боязнь, потому что круглые люди ничего не боятся. Они топчутъ все, неогороженное ихъ собственнымъ кругомъ, —- иначе нельзя охарактеризовать ихъ дѣятельность. Таковы многіе фанатики, таковъ и Бисмаркъ, хотя его нельзя назвать вполнѣ фанатикомъ Почему графъ Бисмаркъ топчетъ критику, - боязнь отвѣтственности, всякіѳ принципы? На этотъ вопросъ хоромъ отвѣчаютъ всѣ фибры Бисмарка, но именно потому, что онѣ отвѣчаютъ хоромъ, ихъ трудно выслушать въ отдѣльности.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4