1029 СЛУЧАЙНЫЯ ЗАМѢТКИ И ПИСЬМА О РАЗНЫХЪ РАЗНОСТЯХЪ. 1030 няющаяся еще иногда, какъ въ войнѣ гражданской, закончившей франке- прусскую войну, борьбой соціальныхъ идей, непосредственными экономическими факторами и классовой ненавистью. До сихъ поръ наука лишь но частямъ, съ той или другой спеціальной стороны, касалась этой громадной и пестрой картины. Искусство сдѣлало гораздо больше. Въ томъ же «Разгромѣ» Эмиля Зола, въ беземертной эпоиеѣ гр. Л. Толстого «Война и миръ> и его мелкихъ_ военныхъ разсказахъ, въ произведеніяхъ меньщихъ художниковъ слова, какъ, напримѣръ, покойнаго Гаршина, въ картинахъ Верещагина и другихъ, мы имѣемъ настоящую психологію войны, широко захваченную, тонко п правдиво разработанную. Нельзя, конечно, ожидать, чтобы г. Короичевскій далъ чтонибудь равноцѣнное отъ лица «современной науки», но въ области науки трудолюбію и вдумчивости дается гораздо больше, чѣмъ въ сферѣ искусства, гдѣ такъ многое зависитъ отъ капри зныхъ откровеній таланта и безотчетнаго проникновенія въ потемки чужой души. Я не то, конечно, хочу сказать, что человѣку науки не нужны талантъ или свободный полетъ воображенія, или великая сила любви, обыкновенно усвоиваемые только поэтическому творчеству. Иапротивъ, очень нужны, но несомнѣнно, что въ области науки среднихъ дарованій трудолюбецъ можетъ достигнуть большаго, чѣмъ въ области искусства. Послушаемъ же г. Коропчевскаго. Г. Коропчевскій начинаетъ съ обзора военныхъ инстннктовъ и дѣйствій у дикарей. Онъ сообщаетъ, что «войско меланезійцевъ рѣдко насчитываетъ въ себѣ болѣе і,000 человѣкъ» и что «кровожадность ихъ выражается по преимуществу въ отпошѳніи къ побѣжденнымъ», что «на Таити существовала грубая, раздирающая военная музыка, которой инструментами служили деревянные барабаны и трубы изъ раковинъ»; что «полинезійскіе воины сражались обнаженными, имѣя на себѣ только головныя украшенія изъ перьевъ, которыми вожди отличались отъ. иростыхъ воиновъ»; что «въ войнахъ индѣйцеьъ почти не было рѣчи о иощадѣ побѣжденныхъ» и т. д., и т. д. Набросавъ достаточное количество иодобныхъ разношерстныхъ и отрывочныхъ фактовъ изъ жизни дикарей, авторъ переходитъ къ Мексикѣ, Перу и государствамъ древняго міра, а затѣмъ и къ исторіи Европы. Но, говоритъ, <вступая въ область европѳйскихъ ыародовъ, мы можемъ ограничиться немногими бѣглыми указаніями», и дѣйствительно ограничивается весьма бѣглыми указаніями, укладывая на ироотранствѣ одной странички н воинственность скиѳовъ и древнихъ германцевъ, и Спарту, и истребительность римскихъ войнъ, и усмиреніе Нидерландовъ испанскими войсками, и тридцатилѣтнюю войну съ ужасами взятія Магдебурга. Ддя цѣлей г. Коропчевскаго всему этому пожалуй и странички много, такъ какъ пѣль эта состоитъ въ доказательствѣ той истины, что «предки нынѣшнихъ народовъ Европы повсюду отличались большою воинственностью». И, наконецъ, мы нриходимъ къ общему выводу; «Мы сдѣлали бы крупную ошибку и пришли бы къ совершенно невѣрнымъ заключеніямъ, еслибы стали игнорировать это воинственное прошлое нашей расы. Мы не должны обольщать себя утѣшеніями въ великомъ гуманизирующемъ значеніирелигіозвой и философской морали и въ усиленіи раціональнаго мышленія, благодаря развн» тію положительнаго знанія Въ дѣйствительности эта мораль все еще остается для насъ недостижимымъ идеаломъ, и научное міросозерцаніе кажется намъ абстракціей, имѣющей мало общаго съ жизнью. Предки передаютъ намъ уже готовую мозговую организацію, опредѣляющую наши стремленія и наклонности. Если неисчислимый рядъ иредшествующихъ намъ иоколѣній считалъ войну самымъ достойнымъ дѣломъ, иривыкъ имѣть при себѣ оружіе и обнажать его при первомъ узаконенпомъ иоводѣ, мы напрасно стали бы увѣрять себя, что мы, дѣти этихъ вооруженныхъ и покрытыхъ кровью людей, можемъ совершенно иначе смотрѣть на вещи... По всей вѣроятностн, пройдетъ еще много вѣковъ, прежде чѣмъ мы сдѣлаемся дѣйствительно мирными людьми, согласно ученію Христа, и истинными сторонниками прогресса въ области науки, искусства и промышленности». Неужели это «психологія войны>? неужели это «современная наука>? Но мы упустили одну черту произведенія г. Коропчевскаго. Факты изъ военной жизни дикарей и древнихъ народовъ авторъ набрасываетъ совершенно безпорядочно. Напримѣръ, нѳизвѣстно, зачѣмъ говоритъ о головномъ уборѣ меланезійцевъ во время войны и неизвестно, почему умадчиваетъ о головныхъ уборахъ другихъ народовъ. Казалось бы, вѣдь одно изъ двухъ: или это важно и объ этомъ надо говорить, или это ддя «психологіи войны» совсѣмъ не важно и тогда можно пропустить эту деталь и относительно меланезійцевъ. Тѣмъ не менѣе, самому автору кажется, что онъ зачѣмъ-то слѣдитъ въ этой безиорядочной массѣ фактовъ. Упомянувъ въ самомъ началѣ своего очерка о существованіа народовъ мирныхъ, войны не знающихъ, онъ замѣчаетъ, что это явленіе исключительное. «На всеиъ остальномъ пространствѣ земного шара воинственность болѣе или менѣе свойственна 33»
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4