11 і ІІІІ І Л : і| г{ І || і : || , | ! I . ! 1028 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВ ОКАГО. 1024 И ІМ жить Боккачіо, и онъ, одинъ изъ провозвѣстниковъ эпохи возрожденія, возсталъ противъ этого тѣлеснаго и духовнаго траура. Надо имѣть въ виду, что трауръ этотъ на лагался господствовавшими тогда ученіями на человѣчество отнюдь не ради обездоленныхъ, отнюдь не во имя любви къ ближнему. Правда, любовь къ ближнему была у всѣхъ на устахъ, но это былъ лишь мертвеннохолодный догматъ, который въ дѣйствительной жизни очень часто либо ничего не обуз дывалъ, либо искусно подмѣнивался такъ называемымъ самосовершенствованіемъ. Оффиціально любовь къ ближнему провозглашалась высшею добродѣтелью, но на самомъ дѣлѣ настоящею добродѣтелью признавалась борьба съ плотью, съ низшими потребностями, во вмя будто бы высшихъ. Все плотское, земное представлялось грѣховнымъ, отъ котораго надлежало оторваться, чтобы духъ свободно воспарилъ къ небу. Но это именно и было ожиданіемъ цвѣтовъ и плодовъ отъ растенія съ подрѣзанными корнями. Религія омертвѣла въ колебаніяхъ между суевѣріемъ и лицемѣріемъ; научная и философская мысль на каждомъ шагу упиралась, какъ въ глухой переулокъ, въ текстъ, не подлежавши критикѣ; искусство зачахло въ мертвыхъ сюжетахъ и мертвыхъ формахъ; нравственность свелась къ аскетической практикѣ; общественная жизнь вдоль и поперекъ перегородилась заборами національными, сословными, профессіональными. И мрачные люди ходили по этому сырому, тусклому, странно пересѣченному полю и могильнымъ голосомъ говорили: убивайте плоть, —въ ней грѣхи! <Декамеронъ> имѣетъ цѣлью не то, чтобы логически доказать заблужденіе или лживость и лицемѣріе этихъ мрачныхъ людей, а оппонировать имъ образами и картинами, и во всякомъ случаѣ вступиться за униженное и поруганное человѣческое естество. Дѣлаетъ онъ это главеымъ образомъ на той же почвѣ любовныхъ отношеній, которыя составляли особенный предметъ проклятій мрачныхъ тирановъ естества. Вчитываясь въ самыя откровенныя и грубыя новеллы «Декамерона», вы увидите, что онѣ написаны отнюдь не только для забавы, хотя авторъ вовсе не скрываетъ своего намѣренія забавляться и забавлять. Но рядомъ съ забавой или подъ ея прикрытіемъ вы увидите серьезную мысль. Главная тема забавныхъ и не совсѣмъ пристойныхъ новеллъ состоитъ въ непреоборимости естества и, слѣдовательно, въ тщетѣ усилій мрачныхъ людей изсушить самый источникъ жизни. При этомъ особенное удо вольствіе достав ляетъ Боккачіо разсказывать про веселые грѣхи самыхъ оффиціальныхъ представителей мрачнаго взгляда. Онъ очень не любитъ этотъ сортъ людей, не безъ основанія заподозривая ихъ въ лживости и лицемѣріи. Изъ той реабилитаціи естества, которой посвященъ < Декамеронъ>, совсѣмъ однако не слѣдуетъ, чтобы онъ проповѣдывалъ или какъ нибудь разукрашивалъ распущенность нравовъ. Выше было уже сказано, что его фабулы чрезвычайно просты и, не смотря на слишкомъ откровенную форму, могутъ служить образцами цѣломудрія, по сравненію съ тѣмъ смакованіемъ и съ тѣми ухищрѳніями, которыя присущи современному роману. Было также сказано, что рядомъ съ новеллами рискованнаго характера въ «ДѳЕамеронѣ> есть совершенно иныя, которыя русскій переводчикъ называетъ «ироическими» и которыя, можетъ быть, правильнѣе было бы назвать трогательными. Это—разсказы о высокой, идеальной любви, ради которой приносятся всякаго родажертвы. Если первая изъ этихъ группъ разсказовъ имѣетъ въ виду показать непреоборимость элементарныхъ требованій природы, то вторая указываетъ, что человѣкъ можетъ и долженъ, не отказываясь отъ этихъ требованій, одухотворить и облагородить ихъ. Я не хочу удлинять эту замѣтку пересказомъ образчиковъ новеллъ того и другого характера. Читатель ихъ самъ безъ труда найдетъ, если будетъ читать «Декамѳронъ» такъ же, какъ его писалъ Боккачіо, то есть пожалуй и для веселаго времяпровожденія, но не только для него. Боккачіо не могъ бы сказать подобно Рабле: Атіз Іесіеигз, диі сѳ Ііѵгѳ Іізег, Везроиіііег ѵоиз (іе ѣоиіѳ айесйса... Шейх езі; іѳ гів диѳ іѳ Іагтѳа езсгіге, Роиг сѳ диѳ гігѳ езі 1ѳ ргорге (іе ГЬотте. Боккачіо сильно стоялъ за то, что смѣхъ, веселье, наслажденіе свойственны человѣку и сами по себѣ ни мало его не унижаютъ. Но въ <Декамеронѣ» не только есть надъ чѣмъ посмѣяться, а есть и чѣмъ растрогаться. Сверхъ того, и это самое важное, въ немъ есть серьезная мысль, которая собственно и дѣлаетъ его достойнымъ собесѣдникомъ даже отдаленнаго потомства. Но Боккачіо есть всетаки человѣкъ своего времени, пятисотлѣтній старикъ, для котораго, понятно, не существуетъ многое, что волнуетъ нашу мысль и наше чувство даже въ предѣлахъ вопросе въ, имъ затрону тьшъ, Теоріямъ мрачныхъ тирановъ естества онъ противопоставляетъ сначала картину всеобщаго бѣдствія. Всякое такое бѣдствіе либо сопровождается неудовлетвореніемъ коренныхъ потребностей человѣческой природы, либо именно въ немъ и состоитъ; и вотъ результата: полная разнузданность. Затѣмъ Боккачіо уводитъ семь прекрасныхъ во всѣхъ отношеніяхъ дамъ и троихъ столь же пре-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4