1019 СОЧИНЕНШ Н. К. МИХАИЛОВСКАГО. 1020 I 11 ІІІ» 1 'И ііішяі I І і ІІШ і 1 і ІІІ І ; щѴ: '-і ни. ІІІ і і іі і іі іі !ІІ ІУшш- • е. ІИІІІ I •■М і шіи А І||ІІ ! і ;і і < іі ІІІ I і ІІ I і ІІ I ІІІІ ііі: 1 I ІІІ путацію, сложившуюся отчасти вслѣдствіе смѣшенія нравственнаго съ пристойнымъ. Въ первомъ отношѳніи мы недалеко ушли отъ <Декамерона»: тѣ же необойденные вопросы и та же неясность рѣшеній волнуютъ и насъ, только усиленные накопившимся матеріаломъ рефлексіи. Въ смыслѣ пристойности мы усовершенствовали декорумъ до ханжества, все окутывающаго и все позволяющаго разглядывать. Въ этомъ Боккачіо неповиненъ, онъ не бередитъ воображенія; здоровый протоколиста жизни, онъ даетъ одинаковое мѣсто на солнцѣ и двжженіямъ чувственности, и проявленіямъ той человечности, въ которой подагалъ источникъ истиннаго благородства. Сравненіе «Декамерона» съ современнымъ французскимъ романомъ съ точки зрѣнія морали, конечно, окажется въ пользу перваго, именно въ силу его откровенности ж простоты. Въ «Декамеронѣ» нѣтъ и слѣдовъ того своеобразнаго раздражающаго аромата, которымъ щеголяютъ Зола, Мопассанъ и проч. Онъ именно наивенъ и, если хотите, грубъ. На трехъ, пяти страницахъ. а то и меньше, онъ начинаетъ и кончаетъ разсказъ, пикантныя подробности котораго французскій романистъ заставжлъ бы своихъ читателей смаковать на протяженіи цѣлаго тома. Правда, онъ, ни мало не смущаясь, разсказываетъ при этомъ такія вещи, который французскій романистъ искусно газируетъ, предоставляя работу воспроизведенія собственной фантазіи читателя. Но въ этомъто и состоитъ преимущество Боккачіо. Можно съ увѣренностью сказать, что самая пряная изъ новеллъ «Декамерона» возбудитъ въ читателѣ съ эмоціальной стороны только смѣхъ, ни мало не задѣвъ его чувственности, чего отнюдь нельзя сказать о соблазнительно серьезномъ, ирямолинейномъ тонѣ современнаго французскаго романа. Самыя фабулы новеллъ Боккачіо, иногда очень замысловатыя во внѣшнихъ подробностяхъ, очень просты въ своей психологической сущности. О такжхъ грязно - пикантныхъ осложненіяхъ, какъ связь отца съ дочерью, мачихи съ насынкомъ и т. п., или противоестественные пороки, достаточно явно сквозящіе изъ-подъ газовой накидки современнаго французскаго романа, въ «Декамеронѣ» нѣтъ ж помину. Что же касается пищи для ума, то «Декамеронъ» ее несомнѣнно даетъ всѣмъ желающимъ получить, притомъ пищу, опять-таки гораздо болѣе ясную, здоровую ж осязательную, чѣмъ двусмысленная тенденціозность будто бы облжчжтельнаго французскаго романа. И, какъ ни страннымъ можетъ показаться такое утвержденіе съ перваго взгляда, пища эта находится въ тѣсной идейной связи съ тою, которая дается оаисаніемъ флорентинской чумы. Тѣ два противоположная, но ииѣющія одинъ общій источникъ, теченія, о которыхъ было говорено выше, —разнузданность я изможденіе плоти,— получая особенно рѣзкое выраженіе въ массахъ, взволнованяыхъ общественнымъ бѣдствіеиъ, существуютъ и въ обыкновенное, спокойное время. Это двѣ крайнія точки, среди которыхъ люди, болѣе или менѣе приближаясь то къ одной изъ нихъ, то къ другой, будутъ биться до тѣхъ поръ, пока не исчезнетъ непорядокъ въ удовлетвореніи потребностей. Невидимому, человѣческія потребности могутъ быть расположены въ извѣстную систему, которая должна установить, во-первыхъ, ихъ взаимную связь, а во-вторыхъ, — степень ихъ неотложности. Нельзя думать, чтобы система эта представила прямолинейный порядокъ. Графически ее скорѣе можно изобразить въ видѣ дерева съ чрезвычайно сложными, запутанными развѣтвленіями ж сплетеніями вѣтвей. Но нѣкоторыя общія положенія можно всетаки уловить въ этой крайне сложной сѣти. Первая, самая общая и самая элементарная потребность есть потребность дыханія, безъ удовлетворенія которой жизнь возможна лишь самое короткое время. Процессъ дыханія, процессъ удовлетворенія этой первой потребности вызываетъ новую потребность —питанія, безъ удовлетворенія которой человѣкъ можетъ существовать уже несравненно дольше, но она всетаки обща всѣмъ людямъ всѣхъ возрастовъ. Потребность половой любви, зачатки которой въ низшихъ животныхъ непосредственно пржмыкаютъ къ удовлетворенію потребности питанія, ж, можетъ быть, заканчиваютъ собою всю гамму потребностей, въ высшихъ и особенно въ человѣкѣ даетъ себя знать лишь въ извѣстномъ возрастѣ; въ извѣстномъ же возрастѣ она потухаетъ, а въ сравнительно длинный періодъ ея суще ■ ствованія удовлетвореніе ея можетъ быть отложено на весьма значительные сроки. Животная половая страсть даетъ толчокъ потребности духовнаго общенія, каковая однако у многихъ не пробуждается всю жизнь. Есть и другія высшія потребности, которыя фактически могутъ въ отдѣльныхъ личностяхъ, въ теченіе всей ихъ жизни, оставаться въ зачаточномъ состояніи, но которыя тѣмъ не менѣе составляютъ неоспоримое достояніе человѣческаго типа. Таковы, нанримѣръ, потребности художественнаго наслажденія, теоретическаго знанія, нравственнаго суда. Жизнь можно разсматривать, какъ въ высшей степени сложный процессъ возник-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4