101- СОЧИНЕШЯ Н. К. М-ИХАЙЛОВСКАГО. 1016 ствовало духу XIV стодѣтія: съ одной стороны, толпы кающихся грѣшниковъ подвергали себя кровавымъ бичеваніямъ, а съ другой стороны, началось кровавое преслѣдованіе мнимыхъ виновниковъ бѣды—ѳвреевъ». Въ процессіяхъ самобичѳвателей, какъ и въ тяготѣніи къ монастырю и пустынѣ у насъ, мы видимъ струю, не указанную или не замеченную Боккачіо, или случайно отсутствовавшую въ районѣ его наблюденія. Эта струя, столь же непріятная для Боккачіо, какъ и описанная имъ разнузданность, пробилась въ«Декамеронѣ»инымъпутемъ ивъ иной формѣ. Мы это сейчасъ увидимъ, а теперь постараемся пополнить пробѣлъ въ исторіи общественныхъ послѣдствій чумы. Всякое крупное общественное бѣдствіе вызываете не только извѣстную работу чувства, въ формѣ ли сочувствія къ бѣдствующимъ или эгоистическаго страха за себя, и не только напряженіе воли въ направленіи помощи бѣдствующимъ или бѣгства отъ опасности, но и работу мысли. Знаменитое лиссабонское землетрясение 1775 г., въ пять минутъ погубившее 20,000 человѣкъ подъ развалинами цвѣтущаго города, многихъ заставило призадуматься. Между прочимъ, для потомства сохранились думы Гёте (тогда шестилѣтняго ребенка), Канта и Вольтера. ПІестилѣтшй Гёте, какъ онъ самъ впослѣдствіи разсказывалъ, былъ одолѣваемъ -скептическими мыслями по тому поводу, что «подвергались гибели безъ разбора добрые и злые». Зрѣлый философскій умъ Канта вывелъ изъ этой гибели, что нельзя <смотрѣть на подобные случаи, какъ на божественную кару, а на несчастныхъ страдальцевъ, какъ на цѣль божьей мести за грѣхи», и что вообще «если въ природѣ совершается нѣчто невыгодное для человѣка, то это не должно быть объясняемо карою, местью, угрозой». Вольтеръ написа.ѵь извѣстную «Роете виг 1ѳ йезазке йе ЬівЬошіе*, въ которой, между прочимъ, спрашивалъ: іійЪоішѳ яиі п'ез! ріиз, ѳиЬ еііѳ ріиз йѳ ѵісез (^ие Ьопйгѳз, диѳ Рагі8, ріоп^ёв сіапз Іѳз (1еІісез? ЬівЪоппе ѳяі; аЫтёе еЬ Гон йапзе а, Рагіз. Но работа мысли, доступная такимъ лю - дямъ, какъ Гёте, Кантъ и Вольтеръ, недоступна взволнованнымъ бѣдствіями массамъ, духовную пищу которыхъ въ обыкновенное, спокойное время составляетъ суевѣріе. Даже чисто стихійныя бѣдствія, каковы землетрясенія, губительныя бури, грозы и т. п., въ которыхъ ни прямо, ни косвенно не участвуетъ человѣческая дѣятельность, пріурочиваются смятенными массами къидеямъ грѣха и наказанія или угрозы. Такъ, въ русскихъ народныхъ пѣсняхъ бурный разгулъ Волги-матушки указываете наприсутствіе тяжкаго грѣшника среди добрыхъ молодцевъ, плывущихъ по рѣкѣ. Тѣмъ бодѣе при бѣдствіяхъ, которыя могли бы быть предотвращены или смягчены руками человѣка. Таковы—неурожаи, голодовки, повальный болѣзни, пожары, смуты отъ нашествія иноплеменниковъ или отъ внутреннихъ непорядковъ. Здѣсь взволнованныя массы по праву ищутъ виновниковъ, грѣшниковъ, но отнюдь не всегда таиъ, гдѣ они дѣйствительно находятся. Если бѣдствіе очень велико и захватываете большой районъ, не встрѣчая удовлетворительныхъ мѣръ противодѣйствія, то, по прошѳствіи извѣстнаго времени, разрозненный и разнообразная проявленія отчаянія сливаются въ одно бурное, чрезвычайно сложное море мыслей, чувствъ и поступковъ. Возникаете самообвиненіе и сокрушеніе о грѣхахъ, вызвавіиихъ бѣдствіе, какъ кару или угрозу; и хотя это самообвиненіе, повидимому, столь искренно и глубоко, что можете доходить, какъ мы видѣли, до самобячеваиія въ буквадьномъ смысдѣ слова, но это не мѣшаетъ въ то же время страстно обвинять другихъ, отдѣльныхъ ли лицъ, или цѣдыя группы, національныя, сословныя, вѣроисповѣдныя. При этомъ дегковѣріе массъ, доведенныхъ до отчаянія, не имѣетъ, кажется, предѣдовъ. Въ началѣ XI вѣка, когда Ростовскую область посѣтидъ страшный гододъ, явились какіе-то два ярославца, которые, переходя съ мѣста на мѣсто, распускали слухъ, что въ голодѣ виноваты бабы; онѣ, дескать, въ снопахъ себѣ прячутъ съѣстные припасы. Какъ ни дика была эта выдумка, даже для XI вѣка, но она имѣла успѣхъ. Обезумѣвшіе отъ горя и нужды люди приводили къ плутамъ-ярославцамъ своихъ женъ, матерей, дочерей. Плуты надрѣзывали у - женщинъ плечи и, ловко высыпая при этомъ изъ рукавовъ рожь, утверждали, что получили ее изъ-подъ женской кожи. Грубый фокусъ подтверждалъ фантастически нѳлѣпую выдумку, и отсюда происходили болыпія смуты, которыми злоумышленники пользовались даже для открытаго грабежа. Знаменитая сцена убійства Верещагина въ <Войнѣ и мирѣ», превосходная въ другихъ отношеніяхъ, даетъ лишь слабое понятіе о томъ, что значите указать взволнованной бѣдствіемъ толпѣ виновника бѣдствія. Что же касается еврѳевъ, избіеніе которыхъ сплеталось съ процессіями самобичеватедей, то они издревле были козлищами отиущѳнія въ минуты всеобщихъ бѣдствій. Много страницъ средневѣковой исторіи забрызгано еврейскою кровью, въ болыпинствѣ случаевъ, конечно, совершенно невинною. Чума XIV столѣтія, описанная Боккачіо, но потрясшая не только Флоренцію, а всю За-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4