&ІШ и і ; 1011 ООЧИНЕНІЯ Н. К. МИХАЙЛОВСЕАГО. 1012 11 11||| і^і |Іі|І : Н і МП большинство читателей думаетъ именно такъ, вслѣдствіе чего всемірная слава «Декамерона» является чѣмъ-то двусмысленнымъ. Кое-кого изъ лицемѣровъ, какихъ много всегда и вездѣ, а у насъ въ настоящее время тѣмъ паче, полный переводъ «Декамерона» вѣроятно даже смутилъ. Съ одной стороны во всѣхъ элементарныхъ курсахъ исторіи европейской литературы и во всѣхъ спещальныхъ изслѣдованіяхъ, относящихся къ итальянской ли литер атурѣ, къ эпохѣ ли Возрожденія, репутація «Декамерона», какъ произведенія классическаго, установлена безповоротно, а съ другой стороны—неприлично, хотя и забавно. До такой степени явно неприлично, что никто, конечно, не дастъ «Декамерона» своему несовершеннолѣтнѳму сыну или знакомой молодой дѣвушкѣ, но ни у кого также не найдется узкой и послѣдовательной смѣлости Оавонароллы, жегшаго «Декамерона» вмѣстѣ съ другими произведеніями нечестиваго искусства. Я думаю однако что для искреннаго и вдумчиваго читателя слава <Декамерона> можетъ найти себѣ оправданіе въ немъ самомъ, независимо отъ историческихъ заслугъ Боккачіо съ одной стороны и отъ скабрезно - сказочной занимательности съ другой. Въ 1348 г. Флоренцию постигло страшное народное бѣдствіе—чума. Чума свирѣпствовала и въ окрестностяхъ. Но,—говорить Боккачіо, —«оставляя подгородную область, можно ли сказать больше того, что, по суровости неба, а быть можетъ и по людскому жестокосердію, между мартомъ и іюлемъ, частію отъ силы чумнаго недуга, чаетію потому, что вслѣдствіе страха, обуявшаго здоровыхъ, уходъ за больными былъ дурной и пхъ нужды не удовлетворялись, въ стѣнахъ города Флоренціи умерло, какъ полагаютъ, около ста тысячъ человѣкъ > . Въ виду ужаса столькихъ смертей и страданій, семь молодыхъ дамъ и три молодые человѣка порѣшили удалиться за городъ въ безопасное мѣсто и тамъ переждать чуму, проводя время въ нѳвинныхъ удовольствіяхъ; танцахъ, пѣніи и занимательныхъ бесѣдахъ. Сказаносдѣлано, причемъ главнымъ развлеченіемъ этого маленькаго общества послужили «новеллы», поочередно разсказанныя каждымъ изъ членовъ кружка. Въ десять дней было разсказано сто новеллъ, по десяти на каждый день. Таковы рамки «Декамерона». Сообразно этому «Декамеронъ» рѣзко распадается на двѣ, очень впрочемъ неравный части; описаніе чумы, имѣющее характеръ настоящаго историческаго документа, какимъ оно и признается, и описаніе пріятнаго времяпровожденія маленькаго общества, удалившагося отъ чумы. Смѣлая фантазія соединить эти двѣ группы столь противоположныхъ картинъ имѣетъ въ глазахъ Боккачіо эстетическое оправданіе. Онъ начинаетъ свое повѣствованіе такъ: «Всякій разъ, прелестный дамы, какъ я, размысливъ, подумаю, насколько вы отъ природы сострадательны, я прихожу къ убѣжденію, что вступленіе къ этому труду покажется вамъ тягостнымъ и грустнымъ, ибо такимъ именно является начертанное въ челѣ его печальное воспоминаніе о прошлой чумной смертности, скорбной для всѣхъ, кто ее видѣлъ или иначе позналъ. Я не хочу этимъ отвратить васъ отъ дальнѣйшаго чтенія, какъ будто и далѣе вамъ придется идти среди стенаній и слезъ: ужасное начало будетъ вамъ тѣмъ же, чѣмъ для путниковъ неприступная крутая гора, за которой лежитъ прекрасная, чудная поляна, тѣмъ болѣе нравящаяся имъ, чѣмъ болѣе было труда при восхожденіи и спускѣ. Какъ за крайнею радостью слѣдуетъ печаль, такъ бѣдствія кончаются съ наступленіемъ веселья; за краткой грустью (говорю; краткой, пбо она содержится въ немногихъ словахъ) послѣдуютъ вскорѣ утѣха и удовольствіе, который я вамъ напередъ обѣщаю н которыхъ послѣ такого начала никто бы и не ожидалъ, еслибы его не предупредили >. Дѣйствительно, во всемірноі литературѣ найдется немного такихъ поразительныхъ художествен- / ныхъ эффектовъ, какъ этотъ переходъ отъ ужасовъ народнаго бѣдствія къ пріятному времяпровожденію маленькой кучки въ десять человѣкъ. Мрачныя краски вдругъ смѣняются яркими, и этотъ обрывъ тѣмъ поразительнѣе, что Боккачіо отнюдь не имѣетъ въ виду укорить горсточку счастливцевъ. Всѣ семь дамъ «разумны и родовиты, красивы, добрыхъ нравовъ и сдержанно-дривѣтливы». Трое спутниковъ ихъ «благоразумные и достойные юноши> и «годные для гораздо большаго дѣла, чѣмъ это». Въ описаніи чумы упоминается, между прочимъ, что «въ ходу были смѣхъ и шутка и обще© веселье, —обычай, отлично усвоенный, ■ въ видахъ здоровья, женщинами, отложившими большею частію приличное имъ чувство состраданія». Но этотъ упрекъ не относится къ маленькому обществу «Декамерона». Старшая изъ удалившихся за городъ даиъ, Пампинея, та именно, которая является иниціаторшей предпріятія, мотивируетъ свое предложеніе частію физическими опасностями, а частію нравственными. Она говоритъ, о «людяхъ, когда-то осужденныхъ властью общественныхъ законовъ на изгнаніе за ихъ проступки, которые неистово мечутся по городу, точно издѣваясь надъ законами, ибо
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4