1009 СЛУЧАЙНЫЕ ЗАМѢТКИ И ПИСЬМА О РАЗЫЫХЪ РАЗНОСТЯХЪ. 1010 нашихъ собственныхъ бѳлдетристовъ ж т. д. Мысли о меланхолическомъ датскомъ принцѣ часто переплетаются съ размышленіяма и о непосредственныхъ явлѳніяхъ русской жизни, и хотя имя его при этомъ очень часто призывается совершенно всуе, но такъ или иначе, а Гамдетъ постоянно вливается въ составъ нашей духовной пищи. Интересъ, возбужденный жмъ, не есть интересъ фабулы, сказки. Средній образованный русскій человѣкъ не просто читаетъ «Гамлета», а думаетъ объ немъ и можетъ дать себѣ болѣе или менѣе удовлетворительный отвѣтъ на вопросъ, почему это произведете безсмертно и всемірно. А «Декамеронъ»?. Хотя въ силу совершенно постороннихъ обстоятельствъ полный переводъ «Декамерона» мы получаемъ только въ текущемъ 1891 году, но отдѣльные разсказы изъ него печатались у насъ уже давно; во всѣхъ изложеніяхъ исторіи всемірной литературы имѣются болѣе или монЬе обстоятельный свѣдѣнія объ его содержаніи и характерѣ; наконецъ, при значительномъ распространеніи у насъ знанія, если не итальянскаго, то французскаго и нѣмецкаго языковъ, на которыхъ существуѳтъ нѣсколько переводовъ «Декамерона», онъ извѣстенъ или долженъ бы быть извѣстенъ большинству образованныхъ русскихъ людей. Между тѣмъ, я едва ли ошибусь, если скажу, что убѣжденія средняго русскаго образованнаго человѣка относительно «Декамерона» исчерпываются двумя пунктами: 1) это —классическое произведете, произведете всемірнаго значенія, 2) это—сборникъ занимательныхъ и, гдавнымъ образомъ, непристойныхъ разсказовъ. Но вѣдь не непристойность же вѣнчается лаврами безсмертія, иначе нашъ Барковъ былъ бы безсмертнѣйшимъ изъ писателей, а слава Лермонтова основывалась бы на «Улашпѣ» и < Петергофскомъ праздникѣ». Ясно, что между бѳзсмертіѳмъ «Декамерона» и его непристойностью долженъ быть построенъ какой-то мостъ, который соединилъ бы эти два, на первый взглядъ трудно соединимыя или совсѣмъ несоединимыя его стороны. К-акія же права Боккачіо и въ частности «Декамерона» на присутствіе въ числѣ безсмертныхъ и всѳмірныхъ? Если мы обратимся за отвѣтомъ на этотъ вопросъ къ свѣдущимъ людямъ, къ историкамъ литературы, то получимъ слѣдующія указанія. Прежде всего «Декамеронъ»отнюдь не сплошь скарбезенъ. На ряду съ легкомысленно-веселыми разсказами въ извѣстномъ вкусѣ въ немъ есть новеллы, нзображающія идеально-чистую, самоотверженную любовь и скорбную сторону жизни. Въ этомъ, пожалуй, всякій самъ можетъ убѣдиться, не ожидая спеціальныхъ указаній свѣдущихъ лицъ. Затѣмъ, свѣдущіо люди объясаятъ, что Боккачіо своимъ «Декаиерономъ> поднялъ средневѣковую беллетристику на новую, высшую ступень, и что онъ, въ смыслѣ стиля, ввелъ новую, оригинальную струю въ итальянскую прозу. Далѣе намъ разскажутъ о роди Боккачіо. какъ одного изъ самыхъ видныхъ предшественниковъ эпохи Возрожденія, и укажутъ, какъ на одну изъ страницъ борьбы съ средневѣковымъ мракомъ, рядомъ съ его интересомъ къ Еласснкамъ, на его насмѣшки надъ катодическимъ духовенствомъ, облекающіяся подчасъ въ дѣйствительно непристойную форму, но вмѣстѣ съ тѣмъ вѣрно отражающія нравы этой среды. Какъ бы однако обстоятельно и доказательно ни были изложены всѣ эти заслуги Боккачіо историками литературы, это изложеніе не превратить «Декамерона» въ такой же живой и животворящій источникъ мыслей и чувствъ, какииъ является для насъ «Гамдетъ». Вышеупомянутыя заслуги Боккачіо, при всей своей значительности, особенно очевидной для спеціадистовъ-историковъ, не приближаютъ его къ намъ, не устанавливаютъ непосредственнаго нашего съ нимъ общенія. Благо тому, конечно, кто можетъ наслаждаться и поучаться видѣніями далекой исторической преспективы, но для огромнаго большинства читателей не существуютъ красоты итальянскаго стиля ХІТ вѣка, мало интересны первые шаги европейской «новеллистики», а эпоха Возрожденія представляет!, нѣчто, можетъ быть, прекрасное, но слишкомъ ужъ далекое. Какъ бы ни было все это прискорбно съ точки зрѣнія спеціалистовъ исторіи литературы, но таковы факты, съ которыми приходиться считаться. Историчѳскія справки сами по себѣ могутъ объяснить только историческую заслугу извѣстнаго писателя или произведенія, —заслугу, если позволительно такъ выразиться, удобренія почвы для послѣдующпхъ ростковъ жизни. Такихъ удобрителей почвы, часто очень почтенныхъ и обдадающихъ весьма значительными достоинствами, потомство либо совсѣмъ забываетъ, либо питаетъ къ нимъ холодное, абстрактное уваженіе, совмѣстимое даже съ извѣстною насмѣшливою фразою: аасгёз ііз вопі, саг регзонпе п'у Іоисііе. Но «Декамеронъ» находится очевидно въ иномъ положеніи. Его пять съ половиной вѣковъ читаетъ «всякъ языкъ». Неужели же онъ читается только ради его внѣшней занимательности вообще и занимательности непристойной въ частности? Неужели онъ только въ этомъ смыслѣ способенъ быть живымъ собесѣдникомъ своихъ безчисденныхъ читателей и въ томъ чисдѣ русскихъ читателей 1891 года? Весьма вѣроятно, что
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4