1005 СЛУЧАЙНЫЯ ЗАМЪТКИ И ПИСЬМА О РАЗНЫХЪ РАЗНОСТЯХЪ. 1006 думали, сколько безвыходныхъ положеній испытали. —они ужъ намъ не разскажутъ, но мы можемъ себѣ представить, немножко напрягши воображеніе. Не равъ, можетъ быть, опускались у нихъ руки, не разъ ко лебалась молодая, не вподнѣ установившаяся мысль. Но они не ушли; ушли не они, а только ихъ бездыханные трупы. И за всю эту муку, за весь физичеокій и нравственный рискъ, доведенный до послѣдняго конца всякой муки и радости, всякаго риска и торжества— фантастическій проекта памятника въ Москвѣ, а на дѣлѣ—панихида въ присутствіи двухъ сотенъ товарищей и нѣсколькихъ десятковъ постороннихъ... Скупо, позорно скупо!... Тѣмъ болѣе позорно, что По - таповъ, Карновичъ и Тарасовъ, не нуждаясь уже ни въ чемъ, не нуждаются и въ нашемъ почтеніи и благодарности. Не имъ, мертвымъ, а наыъ, живымъ, нужны эти чувства и публичное ихъ оказательство, какъ свидѣтельство и залогъ жизни, достойной человѣка. Изъ стада барановъ судьба, въ лицѣ волка, пастуха, мясника, прохожаго вора, можетъ выдернуть овцу, и остальныя, всполошившись на минуту, продолжаютъ, какъ ни въ чемъ не бывало, щипать траву, потому что опасность уже миновала. Но вѣдь мы не стадо барановъ, а человѣческое общество . Да и бараны относились бы иначе къ свовмъ погибающимъ собратамъ, еслибы между ними были экземпляры, способные на подвить. Равнодушіе общества, такъ ярко сказавшееся 11-го сентября, гораздо даже огорчите льнѣе тѣхъ нелѣпостей, которыя налагались извѣстной частью печати по поводу недавнихъ нечальныхъ событій. Что эти событія имѣли своимъ непосредственнымъ источникомъ народную темноту, это слишкомъ ясно и, кажется, общепризнанно. Однако извѣстный фрондеръ противъ здраваго смысла, кн. Мещерскій, остался при особомъ мнѣніи. Не легко однако уловить это особое мнѣніѳ. Князь не отрицалъ глубокаго невѣжества и лѳгковѣрія толпы, разбивавшей больницы, убивавшей и увѣчившей врачей и фельдшеровъ. Но онъ всетаки протестовалъ противъ мысли о необходимости внести свѣтъ въ этотъ страшный мракъ. Образованных ъ людей онъ, <не разбираючи лица», обдавадъ потокомъ площадной брани, называлъ ихъ «скверными, злыми, подлыми и трусливыми» (текстуально) и желалъ бы найти среди нихъ подстрекателей безпорядковъ. Въ томъ же Гражданитъ я, помню, вычиталъ еще одну удивительную вещь. Столбцы объявленій въ газетахъ были переполнены приглашеніями врачей, медицинскихъ студентовъ, фельдшеровъ и фельдшерицъ на борьбу съ холерой. Приглашена шли отъ разныхъ земствъ, городовъ, народныхъ Обществъ, фабрикъ и представляли собою въ цѣломъ явленіе, наводившее на самыя серьезный размышленія. Гражданинъ выудилъ изъ него фельдшерицъ и сестеръ милосердия и наговорить невозможно пошлыхъ и беззубозлобныхъ остротъ на ту тему, что вотъ, дескать, барышни теперь въ ходъ пойдутъ и брачныя карьеры своя устроятъ. Надъ чѣмъ смѣется и на что злится авторъ замѣтки, —понять нельзя, потому что что же тутъ въ самомъ дѣлѣ смѣшиого или вызываісщаго озлобленіе? И мнѣ случалось слышать выраженія негодованія по этому поводу. Я иначе смотрю на эти пошлыя выходки. Мнѣ онѣ даже нѣкоторое особаго рода удовольствіе доставляютъ. Хорошо, что кн. Мещерскій, хоть и сбивчиво, и недостаточно ясно, но всетаки тянетъ свою старую, единственную, перенятую имъ у волка пѣсню, Прошлогоднія и нынѣшнія печальный событія съ математическою ясностью показали, до какой степени мы скудны интеллигенціей и до какой степени она намъ нужна. Ясно, что цѣлыя сотни ноныхъ разсадниковъ просвѣщенія не создадутъ у насъ перепроизводства интеллигенціи, и что не годится кормить собаку только въ ту минуту, когда надо на охоту ѣхать. Это ясно, но у насъ даже самые тяжелые уроки исторіи забываются съ чрезвычайною быстротой. Напримѣръ, въ нашу послѣднюю войну женщины-врачи, фельдшерицы, сестры милосердія, по всѣмъ отзывамъ, оказались на высотѣ своего многотруднаго положенія и принесли много пользы и много жертвъ. Но все это забыто, и вотъ органъ кн. Мещерскаго издѣвается надъ фельдшерицами и сестрами милосердія, отправляющимися на борьбу съ холерой. Я, повторяю, хорошо, что онъ издѣвается. Хорошо, что эти пошлыя и нелѣпыя рѣчи раздаются именно теперь, когда ихъ пошлость и нелѣпость слишкомъ очевидны. Было бы, конечно, лучше, еслибы пошлостей и нелѣностей совсѣмъ не было; но разъ онѣ есть, пусть же онѣ высказываются въ такія минуты, когда ихъ истинныя свойства обнаруживаются съ особенною яркостью. Хорошо поэтому и то, что кн. Мещерскій желалъ бы найти подстрекателей безпорядковъ среди интеллигенціи именно тогда, когда, по роковому недоразумѣнію, жертвами безпорядковъ являются представители интеллигенціи. Своего рода фатумъ требуетъ, кажется, чтобы нелѣпость достигала колоссальныхъ размѣровъ наканунѣ своего окончательнаго упраздненія. И потому, подобно Эразму, я готовъ пѣть «похвалу глупостямъ». Что дѣлать? Есть разные, иногда совершенно парадоксальные пути обнаруженія истины...
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4