999 СОЧИНЕНІЯ Н. К. МИХАЙЛОВОКАГО. 1000 отъ Краснаго Креста, на произволъ и недоступность «опекуновъ», какъ они называютъ попечителей. Что такое сама г-жа Бобрищева- Пушкина въ глазахъ окружающаго населенія, —я такъ и не могъ понять. Собственно къ самой Любовшѣ ея заботливость объясняютъ, кажется, еще смутно сохранившиммся крѣпостными традиціями: свои господа помогаютъ. Въ одномъ однодворческомъ поселкѣ, гдѣ открыта небольшая столовая и куда я ѣздилъ съ одною изъ сестеръг-жи Вобрищевой-Йушкнной, мнѣ послышалась требовательная нота,свидѣтедьствующая о смутномъ убѣжденіи, что кѣмъто на нее возложена обязанность благотворенія. Но въ болышшствѣ случаевъ, и въ особенности, когда дѣло пдетъ не о непосредственной матеріальной помощи, а о совѣтѣ или указаніи, въ Любовшуидутъ просто потому что за непосредственной помощью некуда сунуться, а тамъ живетъ добрый человѣкъ, который выслушаетъ, посмотритъ, можетъ быть что-нибудь присовѣтуетъ, можетъ быть кому-то, неизвѣстно кому, что - нибудь напишетъ или скажетъ про мужицкую бѣду. И необыкновенно тяжело было слушать эти разсказы кучки мужиксвъ иногда человѣкъ въ 10—12... Ш. 11-го октября (1892 г.), въ церкви военно-медицинской академіи, была отслужена панихида по умершимъ въ только что минувшія апидеміи тифа и холеры студентамъ: Владимірѣ ІІавловичѣ Потаповѣ, Иванѣ Лавровичѣ Карновичѣ и Константинѣ Ивановичѣ Тарасовѣ. Кромѣ этихъ трехъ молодыхъ людей, за помощь тифознымъ и ходернымъ больнымъ поплатились жизнью двѣ слушательницы рождественскихъ курсовъ въ Ветербургѣ, сорокъ восемь врачей и много другихъ людей разнаго званія и положенія. Записываю цифры, мнѣ случайно извѣстныя.Всѣхъ погибшихъ,разумѣется, гораздо больше, но еслибы мы и знали точную ихъ цифру, она не выразила бы того риска, ко - торому подвергались многіе заболѣвшіе и бывшіе на волоскѣ отъ смерти. Потеря во всякомъ случаѣ не малая для нашего скуднаго силами общества, тѣмъ болѣе, что погибли ужъ, конечно, не худшіе, не слабѣйшіе изъ насъ. Газета Недѣля, поминая доктора Вербицкаго, умершаго въ Персіи и оставившаго вдову и четверыхъ дѣтей, и лѣкарскую помощницу Олонкину, ставшую жертвой эиидеміи въ Курской губерніи и оставившую сироту-сына, спрашиваетъ; «Неужели такъ-таки и забудутся навѣки эти святыя имена? Неужели въ нашемъ, какомъ ни на есть, обществѣ безслѣдно можетъ погибнуть хорошій человѣкъ, какъ въ дремучемъ лѣсу?» Затѣмъ газета перебираетъразный средства, которыми мы можемъ выразить свою благодарность и уваженіе къ погибшимъ. Авторъ доходитъ до проекта памятника <героямъ голода и холеры > гдѣ-нибудь въ Москвѣ, «гдѣ циркулируютъ народныя массы, гдѣ имена погибшихъ заучивались бы рядами иоколѣній». Проектъ этотъ авторъ оговариваетъ, впрочемъ, словами;- «позвольте пофантазировать». Не заходя такъ далеко, можно однако ожидать, что общество такъ или иначе, хотя въ какойнибудь скромной формѣ, выразитъ свою благодарность памяти усопшихъ. Влижайшимъ поводомъ для этого могла бы послужить панихида по тремъ медицинскимъ студентамъ, объявленіѳ о которой было напечатано въ газетахъ отъ имени товарищей погибшихъ. молодыхъ людей. Когда я пришелъ въ церковь военномедицинской академіи, тамъ шла еще обѣдня. Молящихся было очень мало. Тутъ были, повидимому, родственники усопшихъ, потому что потомъ, во время панихиды, изъ того угла, гдѣ они стояли, слышалось женское рьтданіе; нѣсколько человѣкъ студентовъмедиковъ, нѣсколько очевидно обычныхъ прихожанъ академической церкви, часть которыхъ тотчасъ по окончаніи обѣдни, не дожидаясь панихиды, ушла. Уже это послѣднее обстоятельство нѣсколько кольнуло меня: день былъ воскресный, и отчего бы этимъ богомольнымъ людямъ не остаться въ церкви еще какую-нибудь четверть часа, чтобы помолиться объ упокоеніи души рабовъ Божіихъ Владиміра, Іоанна и Константина? Стали набираться студенты- медики, но набралось ихъ человѣкъ двѣсти, двѣсти пятьдесятъ; пришло еще десятка полтора студентовъ другихъ учебныхъ заведеній; пришелъ начальникъ академіи, еще тричетыре начальствующихъ, нѣсколько врачей, нѣсколько, никакъ не больше десятка, постороннихъ ... Что это такое?! Откуда это поразительное, смѣю сказать, позорное равнодушіе общества къ свѣжѳй памяти людей, за насъ умершихъ? Говорю «за насъ», чтобы подчеркнуть непосредственную сторону благодарности, которою мы обязаны умершимъ. Оставимъ размышленія о красотѣ самоотверженнаго подвига, на что бы онъ ни былъ направлепъ, о красотѣ подвига вообще. Оставимъ мысль, о «народѣ>, на добровольной службѣ которому разстались съ своей молодой жизнью студенты Потаповъ. Карновичъ и Тарасовъ. Все это можетъ быть слишкомъ возвышенно и отвлеченно по нашему сѣрому времени, слишкомъ « сантиментально>. Но вѣдь еслибъ не всѣ эти врачи, студенты-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4