II рііПІ ;}] [ И і! т іі і ' і 11 1» '■І' 1 ^ірІІіІі | I 1 Р ЙЮІіІі іі нр 1 I I 1 : І I: і ІІІІІ : 987 ООЧИНЕНІЯ Н. К. МИХАИЛОВСКАГО. 988 ровпча, земскаго дѣятеля или врача голодной губерніи, человѣка, котораго считажъ цѣликомъ ушедіпимъ въ борьоу съ голодомъ, рыскающимъ по уѣзду, нѳ выіѣзающимъ изъ саней. Какими судьбами? Въ антрактѣ дѣю объясняется. Завидѣвъ васъ, интелжигентъ нѣсколько конфузится и спѣпштъ заговорить съ вами о Дузе: — Какова, батенька, игра! Сколько нервовъ, сколько благородства, породы. Какая естественность двііженій, какая правда въ смѣхѣ и рыданіи!.. Помните, какъ это она произнесла: „Маі зі^пог, шаі... ішроззіЪіІе"... — Позвольте, синьоръ—прерываешь его,— прежде всего „ітроззіѣііе" понять, какъ вы попали сюда изъ вашихъ голодныхъ мѣстъ. Призракъ это вашъ, или вы сами?.. Интеллигѳнтъ конфузливо и горячо начинаѳтъ разсказывать, что унпхъ творится. — Просто человѣческихъ силъ нѣтъ, чтобы вынести все это! Я не могу, я слишкомъ отзывчивъ. Видишь воочію—и помочь ничѣмъ не можешь. До того одурь возьметъ, что і-отовъ бѣжать хоть на край свѣта... И такихъ интеллигептовъ, не выдержавшихъ голодныхъ зрѣлищъ, много. Легко писать такія сценки, въ особенности сидя у себя въ кабинетѣ въ Петербургѣ и еще въ особенности, когда укоризяенныя слова направлены по вѣрпому адресу, т. е. когда «Иванъ Петровичъ» дѣйствительно заслуживаетъ укора. Но не всегда такъ, я думаю, бываетъ. По крайней мѣрѣ я могу представить себѣ безукоризненно честнаго человѣка, искренно и .нелицемѣрно повторяющаго последнюю реплику Ивана Петровича. Мнѣ случалось слышать чтеніе писемъ отъ людей, работающихъ въ даровыхъ столовыхъ. Впечатлѣніе получалось вообще, конечно, невеселое, но особенно поразила меня одна подробность. Авторъ письма сообщаетъ о тѣхъ нравственныхъ мученіяхъ, которыя онъ испытываетъ при вынужденныхъ отказахъ въ пищѣ. Столовая разсчитана, положимъ, на сто человѣкъ; является сто первый, сто второй — и нмъ приходится отказывать, въ виду необходимости строго опредѣленнаго бюджета, хотя они не менѣе нуждаются, чѣмъ первая счастливая сотня; или приходится выбирать между двумя равно голодными ребятами и накормить лишь одного изъ нихъ. Каково смотрѣть на второго, забракованнаго? Поистинѣ ужасно! Честь и хвала тѣмъ мужественнымъ людямъ, которые стойко выносятъ эти нравственныя муки, но и въ тѣхъ, кто бѣжитъ отъ нихъ, я не рѣшился бы бросить камнемъ. Мнѣ, признаюсь, они даже какъ-то ближе, роднѣе, чѣмъ тѣ, которые, хотя бы и съ болью въ сердцѣ, но могутъ и сегодня, и завтра, и въ теченіе мѣсяца выбирать: ѣшь Ваня! —Богъ подастъ, Вася! —хотя у Васи такъ же подводить животъ, какъ и у Вани. Что дѣлать, конечно, предѣлы помощи поневолѣ указываются средствами, имѣющимися въ распоряженіи, и изъ ничего ничего и сдѣлать нельзя. Я говорю только, что нравственныя муки людей, искренно желающихъ помочь бѣдствующимъ, столь велики, что бѣгство ихъ не постыдно, если, разумѣется, нравственныя муки въ самомъ дѣлѣ ихъ одолѣваютъ, а не служатъ только предлогомъ для того, чтобы насладитьса игрою Дузе. О такихъ говорить не стоитъ. Но но слѣдуетъ, какъ говоритъ довольно, впрочемъ, неуклюжая нѣмецкая пословица, выплескивать изъ ванны вмѣстѣ съ водой и ребенка. Не слѣдуетъ изъ-за людей неискреннихъ и придирающихся къ случаю увильнуть отъ дѣла упускать изъ виду настоящія нравственныя муки, отъ которыхъ бѣжать, право, не постыдно. Не слѣдуетъ попрекать бѣглецовъ въ особенности тѣмъ, кто и самъ «сидитъгдѣ-нибудь въконцертѣ, на лекціи или на Дузе» и лично не видалъ того зрѣлища, отъ котораго бѣгутъ осуждаемые имъ. Дѣло въ томъ, что какъ ни велика сила любви, а одной ея мало при нынѣшнихъ обстоятельствахъ. Нужны еще, какъ говорилъ Монтекукули про войну, во-первыхъ деньги, во-вторыхъ деньги и въ-третьихъ деньги. Это -азбука, но пока она находится въ состояніи отвлеченности, мы должны быть готовы къ печальнымъ событіямъ въ родѣ Далматовской исторіи. Исторія эта показываетъ, однако, что нужно и еще нѣчто, кромѣ любви и средствъ для ея осязательнаго проявленія. Нужно устраненіе того рокового нѳдоразумѣнія, которое побудило толпу наброситься на людей, не только ни въ чемъ неновинныхъ, но взявшихъ на себя трудъ помощи ей. Недоразумѣніе это не сегодня и не вчера народилось. Оно висѣло и надъ Виноградовымъ, и надъ Радецкой, хотя они смертью засвидѣтельствовали свою преданность нуждающимся и обремененнымъ. Для устраненія этого недоразумѣнія очевидно мало тѣхъ мѣръ, при помощи которыхъ были прекращены Далматовскіе безпорядки. Саватѣевъ и другіе виновники безпорядковъ арестованы, наряжено слѣдствіе, послѣдуютъ судъ и наказаніе виновныхъ. Все это въ порядкѣ вещей. Но, какъ говоритъ корреспондентъ Русской Жизни, <не будетъ преувеличеніемъ сказать: симпатіи народа на сторонѣ Саватѣева». Я думаю, что никто, маломальски знакомый съ психологіей массъ, постигнутыхъ тяжелымъ бѣдствіемъ, не станетъ оспаривать это слишкомъ робко выраженное предподоженіе корреспондента. А если такъ, то при первомъ удобномъ случаѣ начнется сказка про бѣлаго бычка, и опять найдется Саватѣевъ, и опять его, вопреки всякому здравому смыслу и оче-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4