979 ООЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКЛГО. 980 екать рукъ дальше полуаршина отъ туловища. По извѣстной французской поговоркѣ, .«положеше» обязываетъ, но если въ этомъ пологкеніи нѣтъ того, что ему желаютъ приписать, то оно руки-ноги связываетъ и аршинъ въ спину вставляетъ. Сведя Лассаля въ предѣлы русской возможности, но сохранивъ при этомъ ходъ и подробности его подлинной любовной исторіи, г. Михеевъ совершилъ надъ своимъ героемъ жестокую операцію. Слишкомъ извѣстны непріятныя стороны личнаго характера Лассаля. На фонѣ грандіозной политической роли, о которой Лассаль мечталъ и которую въ извѣстной степени уже игралъ, эти недостатки отчасти не то что оглаживались, но по крайней мѣрѣ уравновѣшивались другими сторонами. Притомъ же крайнее самомнѣніѳ и чрезмѣрное честолюбіе Лассаля объяснялись тѣми дѣйствительно исключительными дарованіями, который за нимъ всѣми признавались и которыя были фактически засвидѣтельствованы на широкой аренѣ дѣятельности. Оставьте Лассалю воспитанныя успѣхами на этой аренѣ самомнѣніе, честолюбіе, самоувѣренность, упрямство, но отнимите самую эту арену, представьте себѣ, что его силы испробованы въ несравненно болѣе узкой сферѣ, и этотъ урѣзанный и обезцвѣченный, лишенный почвы Лассаль естественно окажется хвастуномъ, наглецомъ и самодуромъ. Таковъ онъ и есть въ драмѣ г. Михеева. Я отнюдь не думаю, что почтенный авторъ этого добивался. Напротивъ, онъ, повидимому, хотѣлъ усвоить своему герою много силы и блеска. Но это не вышло. Окружающіе называютъ Гурова «блестящей натурой;, «ураганомъі, «орломъ» и т. п., самъ онъ много говоритъ о своемъ умѣ, энергіи, мощи, но всему этому приходится либо вѣрить на слово, либо совсѣмъ не вѣрить. Но этого мало. Разъ вступивъ на путь невольнаго приниженія Лассаля, г. Михеевъ разрѣшилъ себѣ кое-какія отступленія отъ подлинной исторіи и собственный вставки въ нее, недостаточный для того, чтобы сдѣлать ее неузнаваемою, но достаточный для того, чтобы еще болѣе опошлить фигуру Лассаля. Исторія Лассаля и Елены Деннигесъ извѣстна во всѣхъ подробностяхъ. Она разсказана, между прочимъ, и въ мемуарахъ самой Елены И несмотря на всѣ пятна личнаго характера, Лассаль привлекаетъ къ себѣ симпатію и участіе. Вопервыхъ, онъ всетаки и тутъ дѣйствительно «орелъ» и «блестящая натура>. Во-вторыхъ, очень ужъ дрянна противная сторона. Не говоря уже о самой Еіенѣ, чего стоитъ ея отецъ, не допускавшій къ ней писемъ Лассаля, запиравшій ее и прямо-таки дравшій ее за волосы! Въ драмѣ г. Михеева Торбѣевъ, замѣщающій Дённигеса, —благороднѣйшій старикъ, а сама Елена много лучше и привлекательнѣе Гурова. Когда Гуровъ возвращаетъ бѣжавшую къ нему Елену родителямъ, въ ней совершается крутой и окончательный переломъ: она дѣйствительно возмущена поведеніемъ Гурова и тутъ же, хотя и съ болью, вычеркиваетъ его изъ своего сердца или по крайней мѣрѣ изъ круга своихъ соображеній о будущей судьбѣ. Она обнаруживаем при этомъ достоинство, невольно подкупающее зрителей въ ея пользу и въ ущербъ Гурову. Совсѣмъ не такъ было въ той дѣйствитепьности, которую копировалъ г. Михеевъ, и трудно понять, зачѣмъ именно на этомъ пунктѣ отступилъ онъ отъ выбраннаго имъ оригинала, Зачѣмъ же было въ такомъ случаѣ вообще тревожить исторію круинаго человѣка, погибшаго изъ-за несчастной страсти къ пустой и безеердечной женщинѣ? Далѣе, Гуровъ въ присутствіи своихъ друзей и родственниковъ Елены бросаетъ ей кольцо и говоритъ слѣдующія возмутительно наглыя слова: «Не болѣе двухъ мѣсяцевъ тому назадъ, въ тѣни водопада Учанъ-су, подъ Ялтой, подъ шумъ низвергающихся струй этого водопада, обмѣниваясь со мной стыдливымъ поцѣлуемъ... нѣкая молодая особа, вручая мнѣ это кольцо, клялась, что никогда никого не любила и не полюбитъ такъ, какъ меня!.. Госпожа Торбѣева, вы знаете это кольцо и эту особу... Возвращаю ей ея слово и кольцо, я ссшг, ибо едва ли найдется уважающій самъ себя человѣкъ, который бы рѣшился дать свое имя особѣ, столь легко переходящей...» Еслибы Лассаль дѣйствительно продѣлалъ эту сцену, она не стала бы менѣе возмутительна. Но дѣло въ томъ, что сцена эта есть одинъ изъ немногихъ плодовъ оригинальнаго творчества г. Михеева. Лассаль не продѣлывалъ ее и не могъ продѣлать^ потому что хотя и добивался личнаго свиданія съ Еленой, но не добился, и всѣ переговоры велись безъ его непосредственнаго участія. Бурная и эффектная сцена съ бросаемымъ кольцомъ есть просто одинъ изъ суррогатовъ той мощи, блеска, орлинаго полета, которые присущи Гурову по словаиъ окружающнхъ, но которыхъ на самомъ дѣлѣ мы не видимъ. По этому суррогату можете судить объ остальныхъ. Странность замысла г. Михеева очень своеобразно отражалась игрою г. Давыдова. Я рѣшительно не понимаю, какъ могъ этотъ тонкій и опытный артистъ взяться за роль Арсепія Гурова. Первый выходъ Гурова сопровождается восклицаніемъ одного изъ при-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4