965 СЛУЧАЙНЫЯ ЗАМѢТКИ И ПИСЬМА О РАЗНЫХЪ РАЗНОСТЯХЪ, 966 господа, идите такъ, чтобы видно было, что вы несете. А то вѣдъ это только одни разговоры, будто, идете, знамя вырвали и сами понесли и разное прочее славословіе по собственному адресу, безъ всякаго, однако, практическаго подтвержденія. Пожалуйте, — дорога вамъ и въ самомъ дѣлѣ широка. Дайте посмотрѣть на васъ, сосчитать васъ, дайте оцѣнить ваши таланты и силы, столь тщательно вами скрываемые, что можно подумать, что у васъ ихъ совсѣмъ нѣтъ. Возвращаясь къ книжкѣ г. Никитина, повторяю, что, при всей простотѣ и непритязательности своего содержаяія, она заслуживаетъ всякаго вниманія. Въ ней нѣтъ никакихъ отвлеченныхъ разсужденій, въ которыхъ можно бы было запутаться, нѣтъ вымысла, который можетъ быть заподозрѣнъ въ произвольности или тенденціозности. Это просто рядъ маленькихъ подлинныхъ житейскихъ картинокъ, наглядно освѣжающихъ въ памяти читателя наше недавнее прошлое. Пересматривая эти картинки, можетъ быть, и кто-нибудь изъ великолѣпныхъ «мы> призадумается —отказываться ли отъ наслѣдства и даже возможно ли отъ него въ самомъ-то дѣлѣ, а не только на словахъ, отказаться. ХХТІ. ФальсиФикація художественности. У насъ нынѣ часто говорить объ оскудѣніи художественности въ литературѣ. И справедливо говорятъ. Уже одно то характерно, что исчезла цѣлая группа литературныхъ произвѳденій —драма. Въ огромномъ болыпинствѣ случаѳвъ прожзведенія современныхъ драматурговъ стоятъ внѣ литературы и разсчитаны исключительно на сцену съ ея спеціальными условіями и съ сотрудничествомъ актеровъ, декорацій, приподнятаго настроенія зрителей, взаимно заражающихся извѣстнымъ чувствомъ или волненіемъ. Читать эти произведенія у себя въ кабинетѣ нельзя или по крайней мѣрѣ совершенно не стоитъ, хотя на сценѣ многія изъ нихъ имѣютъ большой успѣхъ. Можетъ быть, такъ и слѣдуетъ. Можетъ быть, естественный ростъ литературы требуетъ изчезновенія драмы, какъ литературной формы, и перенесенія ея вполнѣ и исключительно на театральные подмостки. А потомъ —кто знаетъ? —можетъ быть и лирика, вслѣдъ за драмой, уйдетъ изъ литературы въ вѣдѣніе пѣвцовъ и пѣвицъ, и тѣ голосомъ и выразительностью пѣнія восполнять недостатокъ смысла въ произвѳденіяхъ многихъ современныхъ поэтовъ. Можетъ быть, но этакъ въ концѣ концовъ на долю литературы пожалуй ничего не останется. Во всякомъ случаѣ, я не могу отдѣлаться отъ слѣдующимъ двухъ соображеній. Во-первыхъ, Шекспиръ, Мольеръ, Островскій писали собственно для сцены, но это не мѣшало ихъ трагедіямъ и комедіямъ быть въ то же время высоко-художественными литературными произведеніями. Во-вторыхъ, если это пройденная ступень, и мы поднялись на новую, высшую, то я не умѣю связать этотъ подъемъ съ тѣмъ общимъ оскудѣніемъ художественности, которое бьетъ въ глаза и состав'ляетъ нѣчто общепризнанное. Дѣйствительно, на этотъ счетъ никакихъ пререканій нѣтъ, —разногласятъ не о фактѣ оскудѣнія, а объ его причинахъ. Кто говорить, что художественность съѣдена «тенденціей»; кто, напротивъ того, утверждаетъ, что отсутствіѳ идеи, захватывающей всего человѣка, мѣшаетъ развернуться дремлящимъ художеств еннымъ силамъ; кто склоненъ объяснять дѣло слутайнымъ неурожаемъ художниковъ. Какъ бы то ни было, а романы, повѣсти, разсказы, независимо отъ ихъ художественной ценности, ни мало не оскудѣваютъ, а попрежнему наполняютъ собою журналы и даже, такъ сказать, переливаются черезъ край, потому что въ значительномъ количествѣ являются и въ отдѣльныхъ изданіяхъ. И большинство ихъ пробавляется фальсификаціей художественности, поддѣлкой подъ нее. Для подобныхъ поддѣлокъ есть нѣсколько рецептовъ, пересмотрѣть которые было бы очень интересно, но я не возьму на себя эту задачу во всей ея обширности. Есть у насъ писатель необычайной плодовитости и не лишенный таланта, который однако онъ растратилъ, какъ говорится, совершенно зря. Разумѣю г. Лейкина. Жестокіе и грубые нравы самодовольной и невѣжественной среды, изображаемой въ болыпинствѣ разсказовъ г. Лейкина, конечно, вполнѣ заслуживаютъ того посмѣянія, которому онъ прѳдаетъ ихъ въ теченіе многихъ лѣтъ буквально чуть не ежедневно. Я боюсь, однако, что эти обличительные глаголы ничьихъ сердецъ не жгутъ, что никому не стыдно, не больно и даже не обидно смотрѣться въ литературное зеркало г. Лейкина. Когдато г. Лейкинъ умѣлъ трогать сердце читателей, но это было уже очень давно, теперь онъ только смѣшитъ, притомъ такъ однообразно, что даже наконецъ нисколько не смѣшно выходитъ, а немножко надоѣдливо и немножко стыдно за автора. Г. Лейкина погубилъ (кромѣ, конечно, неномѣрнаго многописанія) одинъ фактъ, самъ по себѣ ничтожный, но бѣда въ томъ, что г. Лейкинъ очень ужъ прилѣпился къ нему. Онъ замѣтилъ, что въ изображаемой имъ средѣ глав-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4