955 ООЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 956 зкитейскій опытъ, согрѣтый молодымъ энтузіазмомъ и энѳргіей. Необыкновенная душевная красота Шедгунова окружала его какимъ-то сіяніемъ даже въ такихъ случаяхъ, которые, казалось бы, ничѣиъ нельзя скрасить. Возьмите, напримѣръ, положеніе хронически голоднаго человѣка, въ которомъ находился Шедгуновъ въ посдѣднее время, ѣсть хочется, а съѣстъ что-нибудь —начинаются боли; для прекращенія боли выиолощетъ желудокъ и опять голоденъ. Казалось бы, воркотня, стоны, жалобы — вотъ чего надо исключительно ждать отъ человѣка, осужденнаго вертѣться въ этомъ страшномъ колесѣ. Вѣдному Николаю Васильевичу и приходилось иногда ворчать, стонать и жаловаться. Но его изящная, тонкая нервная организація и тутъ находила выходы иди обходы. Первый обходъ состоялъ въ томъ, чтобы заглушать боль или голодъ работой иди разговоромъ на тему, способную сильно заинтересовать. Мнѣ не разъ случалось заставать Шелгунова въ трудномъ подоженіи: лежитъ пдастомъ, боится пошевелиться, чтобы не начались боли, еле говорить можетъ. Слабымъ голосомъ объявляетъ: «говори сегодня ты, я не могу, я слушать буду». Такъ какъ я хорошо знадъ, чѣмъ можно его заинтересовать, то мнѣ не трудно было выбрать подходящую тему. Смотришь, Николай Васидьевичъ понемножку говорить начинаетъ, поворачивается, садится и черезъ какуюнибудь четверть часа совсѣмъ другой человѣкъ стадъ. Это было поразительно. Другой обходъ состоялъ въ томъ, чтобы «ѣсть нервами». Когда онъ былъ настолько крѣпокъ, что могъ выходить, онъ просидъ иногда сводить его въ трактиръ.. Не всегда онъ чувствовадъ себя хорошо въ такихъ сдучаяхъ, но иногда приходилось удивляться и его аппетиту, и его бодрому расположенію духа. Сказадъ я ему однажды, что дома ему лучше обѣдать, потому что дома и провизіяи приготовленіе достовѣрнѣе, чѣмъ въ трактирѣ, а у него желудокъ плохъ. «Въ томъ -то и дѣдо, что желудокъ пдохъ, —отвѣчалъ онъ, —и желудокъ, и кишки, какъ безсильныя тряпки. Я теперь не желудкомъ ѣмъ, а глазами, ушами, нервами, воображеніемъ, —мнѣ нужно, чтобы кругомъ оживденіе было, чтобы людей много было, чтобы музыка играла». И затѣмъ пошли нѣжныя, ласковыя слова, какъ только онъ умѣдъ ихъ говорить, въ благодарность за то, что пообѣдалъ съ нимъ въ трактирѣ. Такъ боролся Шедгуновъ съ недугомъ и смертью... Вѣчная тебѣ память, милый, дорогой Николай Васидьевичъ! Вѣчная память мужественному, вѣчная память нѣжному, вѣчная память чедовѣку! XXV*. Опять объ отцахъ и дѣтяхъ. «Обломки разбитаго корабля. Сцены у мировыхь судей шестидесятыхъ годовъ>, — какъ понимать это заглавіе недавно вышедшей книжки г. Никитина? Считаетъ ли г. Никитинъ разбитымъ кораблемъ судебную реформу 1864 г., въ частности института. мировыхъ судей, а можетъ быть всю эпоху шестидесятыхъ годовъ? Или же, напротивъ того, «разбитый корабль» есть въ данномъ случаѣ символическое обозначеніе тѣхъ формъ жизни, которыя были упразднены эпохою реформъ? Можно толковать и такъ, и этакъ, потому что г. Никитинъ не объясняетъ своего заглавія, а содержаніе книжки, да и логика жизни допускаютъ оба толкованія. И эта возможность двойственнаго толкованія очень характерна для переживаемаго нами времени. Мы находимся на нѣкоторомъ распутіи и не только въ заглавіи книжки г. Никитина, а и въ самой жизни едва ли можемъ съ безповоротною рѣшитедьностью указать, что именно заслуживаетъ названія разбитаго корабля. Прислушайтесь къ рѣчамъ нашихъ рыцарей попятнаго движенія. Среди звуковъ торжества и ликованія, вы часто услышите минорныя ноты, вздохи по невозвратно прошедшему, скорби о настоящемъ, опасенія за будущее. Они какъ будто очень довольны положеніемъ вещей, а какъ будто и совсѣмъ недовольны. И они съ своей точки зрѣнія правы и въ томъ, и въ другомъ сдучаѣ. Они могутъ, конечно, найти не мало поводовъ для ликованія, если имѣть въ виду судьбу того или другого учрежденія, получившаго свое начало въ шестидесятыхъ годахъ; но если «посмотрѣть да посрав нить вѣкъ нынѣшній и вѣкъ минувшій» въ цѣдомъ и за болѣе продолжительный періодъ, то окажутся умѣстными и минорныя ноты. Въ книжкѣ г. Никитина напечатаны 82 «сцены у мировыхъ судѳй> изъ двухъ слишкомъ тысячъ, записанныхъ и большею частію напечатанныхъ составителемъ въ разныхъ газетахъ четверть вѣка тому назадъ. Какая-нибудь не полная сотня сценъ —не Богъ знаетъ какой матеріалъ дли характеристики «разбитаго корабля», что бы мы подъ разбитымъ кораблемъ не разумѣди. Можно найти много и много книгъ, безъ сравненія болѣе значительныхъ въ этомъ отношенін. Но эти сценки, снятыя живьемъ съ натуры, безъ всякой системы и задней мысли, изображающая разныя повседневные житейскіе случаи, имѣютъ тоже свою цѣну. Онѣ наглядно показываютъ, съ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4