943 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 944 ресолъ мимики на всей выставкѣ. Наиротивъ, въ мимикѣ замѣчается почти вездѣ обильный недосолъ, а отсюда неопредѣленносхь, неясность, скудость. Скудная, одинокая жизнь вдобавокъ еще скудно или, пожалуй, скупо выражена. Я не думаю, чтобы это можно было объяснить нѳдостаткомъ талантливости въ художникахъ. Такой, напримѣръ, художникъ, какъ г. Ярошенко, конечно, съумѣлъ бы, есдибы захотѣлъ, подчеркнуть скорбь или раздумье иди какое другое душевное состояніе старика, только что кого-то проводившаго. Но онъ не захотѣлъ придать этому образу излишнюю, по его мнѣнію, выразительность, побоялся впасть въ живописную риторику и сосредоточилъ выраженіе драмы разлуки не въ лицѣ или позѣ старика, а во внѣшней обстановкѣ: поѣздъ ушелъ, старикъ остался одинъ, вамъ предоставляется самимъ собразить, что старику тяжело. А старикъ самъ по себѣ, выдѣлениый изъ этой подчеркивающей обстановки, слишкомъ не выразителенъ. Можетъ быть, это просто задумчивый отъ природы человѣкъ гудяетъ по пдатформѣ. Или вотъ, напримѣръ, <Идеалистъ» бар. Клодта. Почему это идеалистъ? Только потому, что онъ живѳтъ на чердакѣ. Онъ ржсуетъ картину, но содержаніе ея намъ неизвѣстно и, значитъ, о какомъ-нибудь идеальномъ направленіи этого художника въ искусствѣ мы судить не можемъ. Лицо у него самое будничное, ординарное, сдѣда какихъ-нибудь идеальныхъ восторговъ или помысловъ на немъ нѣтъ. Спора нѣтъ, «идеадистамъ» часто приходится жить на чердакахъ и мыслью витать въ небесахъ среди удручающей скудной обстановки. Но не единственная же это и даже не безусловно необходимая черта «идеализма > въ искусствѣ. Это во-первыхъ, а во-вторыхъ, на чердакахъ живутъ не только художники-идеалисты, а и просто бездарные маляры, произведенія которыхъ не выглядываютъ изъ мастерскихъ и которымъ лучше было-бы попытать свои способности на какомъ-нибудь совсѣмъ иномъ поприщѣ. Можетъ быть, изображенный бар. Кдодтомъ художникъ именно и есть такая бездарность. Можетъ быть, онъ совсѣмъ не объ идеалахъ какихъ-нибудь думаетъ, а, напротивъ, о томъ, чтобы попикантнѣе нарисовать голую нимфу и продать ее холостому купеческому сынку; но его и на это не хватаетъ, а потому и съ чердака онъ никакъ не можетъ, при всемъ своемъ желаніи, перебраться въ квартиру получше. Въ прошломъ году я очень восхищался картинкой г. Богданова-Бѣльскаго «Будущій инокъ». Этотъ вдумчивый мальчикъ, мечтавшій, подъ рѣчи захожаго странника, объ удаленіи отъ грѣховнаго міра, на нынѣшней выставкѣ достигъ своей завѣтной цѣли, — онъ <на тайной модитвѣ» въ лѣсу. Естественно было бы встрѣтить на его лицѣ восторгъ достигнутой цѣли, экстазъ молитвы, слезы умиленія, но—увы! —это все тотъ же прошлогодній мальчик'ь, прямо перенесенный изъ избы въ лѣсъ, такъ что онъ и неремѣнить выраженіе своего лица не успѣлъ. О перемѣнѣ въ судьбѣ мальчика и во всей его духовной жизни вы узнаете опять-таки не по лицу его, не по этому, какъ давно и справедливо сказано, «зеркалу души», а по обстановкѣ: былъ въ избѣ, —- перешелъ въ дѣсъ. На другой картинѣ г. БогдановаБѣльскаго, «Безпріютные», все тотъ жѳ мальчикъ сидитъ воздѣ умирающаго стариканищаго. Взглядъ мальчика, устремленный на умирающаго, такъ же задумчивъ и сосредоточѳнъ, но на этотъ разъ художникъ внесъ въ лицо своего любимца выразительныя черты спѳціальной для даннаго случая безпомощной скорби, а такъ какъ и старикъ очень выразителенъ, то эта картина составляетъ едва ли не самый выдающейся нумеръ на выставкѣ. Мнѣ кажется, что и написана она превосходно, но объ этой сторонѣ дѣла я не берусь судить, —я пишу съ точки зрѣнія профана въ техникѣ. Я думаю, что въ «Бѳзпріютныхъ» г. Богдановъ-Бѣльскій уловилъ тотъ тойиз іп геЬиз, отъ котораго одинаково далеки и г. Бухгодьцъ съ своими слишкомъ уже громко и выразительно смѣющимися ребятами въ одну сторону, и большинство картинъ нынѣгішей выставки въ другую. Перебираю всю выставку въ своей памяти и, за исключеніемъ слегка подернутаго взгляда «бѳзпріютнаго» мальчика на картинѣ г. БогдановаБѣдьскаго, не могу припомнить ни одной слезы. Биноватъ, вспомнилъ. Есть очень миленькая картинка г. Коровина «Отдули»: обиженный товарищами мальчишка реветъ. Но онъ именно реветъ, а не илачетъ и, конечно, черезъ минуту забудетъ свое огорченіе. А между тѣмъ, сколько поводовъ плакать горючими, страшными слезами для всѣхъ этихъ одинокихъ людей. Вотъ старикъкого-то <проводидъ>, можетъ быть, когонибудь дорогого и близкаго и, можетъ быть, на вѣчную разлуку, а что тамъ, вдали ждетъ этого уѣхаЕіиаго, —лишенія, опасности, и старикъ будетъ въ своемъ иечальномъ одиночествѣ тревожиться постоянною мыслью объ этихъ опасностяхъ. Вотъ дама, оставившая дома, можетъ быть, много страховъ и сомнѣнійи, можетъ быть, пріѣхавшая умирать въ роскошную природу «тепдыхъ краевъ>. Вотъ «идеалистъ», переживающій въ своемъ убогомъ чердакѣ скорби и радости всего міра. Вотъ «печальная пер-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4