929 СЛУЧАЙНЫЯ ЗАМѢТКИ И ПИСЬМА О РАЗНЫХЪ РАЗНОСТЯХЪ. 980 чувствѳннымъ и духовнымъ существомъ. И такъ какъ эта отмѣтка непріятна, то люди стремятся иди привести свои поступки въ согласіѳ съ прѳдписаніями совѣсти, или-жѳ утаить отъ самихъ себя отмѣтку совѣсти съ цѣлью продолжать зкить, какъ жилось. Утаить отъ себя укоризненную отмѣтку совѣсти можно двояко. Можно просто развлекаться разными заботами и забавами. Такъ и поступаютъ люди «съ грубымъ или ограниченнымъ нравственнымъ чувствомъ». «У .шдеі-жѳ съ чувствительной нравственной организаціей такихъ механическихъ средствъ рѣдко бываетъ достаточно». Этого рода люди прнбѣгаютъ къ непосредственному помраченію совѣсти при помощи наркотяческихъ веществъ. Извѣстно, что трезвый человѣкъ совѣстится совершать многое изъ того, что легко, безъ зазрѣнія совѣсти продѣлываетъ онъ же въпьяномъ видѣ. «Девять десятыхъ изъ всего числа преступлен!!, пятнающихъ человѣчество», совершаются въ пьаномъ видѣ. Люди хорошо знаютъ способность алкоголя заглушать голосъ совѣсти и, задумавъ дурное дѣло, нарочно напиваются, чтобы привести его въ исіюднѳніе. И другихъ напаиваютъ, когда желають «заставить ихъ совершить поступокъ, противный внушеніямъ ихъ совѣсти. На войнѣ солдата всегда подпаиваютъ прежде, чѣмъ посылаютъ ихъ въ рукопашный бой. Во время штурма Севастополя всѣ французскіе солдаты были совершенно пьяны». Такимъ ©бразомъ, пьянство., какъ средство для омраченія совѣсти, хорошо знакомо людямъ. Но почему-то думаютъ, что употреблѳніе алкоголя въ умѣренныхъ дозахъ не производитъ того-же эффекта. Это—заблужденіе. Привычка предаваться возбуждающимъ средствамъ «въ болыпихъ или малыхъ дозахъ, періодически или же постоянно, въ низшихъ или въ высшихъ слояхъ общества, всегда вызывается одной и той же причиной, а именно необходимостью заглушить голосъ совѣсти, чтобы имѣть возможность не замѣчать разлада между настоящей жизнью и трѳбованіями совѣсти». Причины и эффекты курѳнія табаку гр. Толстой совершенно приравниваетъ причинамъ и эффектамъ пьянства. Онъ подтверждаетъ это своимъ опытомъ. Теперь онъ бросилъ курить, но, когда курилъ, то, подобно всѣмъ курилыцикамъ, утверждалъ, что куреніе помогаетъ ему излагать свои мысли на бумагѣ. Теперь онъ видитъ, что это пустяки. «Это значить, —говоритъ онъ, —вамъ нечего сказать или что мысли, которыя вы пытаетесь выразить, еще не созрѣли въ ва-' шемъ сознаніи, онѣ только смутно зарождаются передъ вами, и живой критикъ внутри васъ самихъ, не отуманенный табачнымъ Соч. Н, К. МИХАЙЛОВСКАГО, т. ѴГ. дымомъ, говорить вамъ это». Куреніемъ вы заглушаете голосъ этого внутренняго критика. «То, что казалось мелкимъ, негоднымъ, покуда мозгъ вашъ былъ еще свѣжъ и ясенъ, представляется вамъ великимъ, безподобнымъ; "то, что поражало васъ своею неясностью, теперь уже не таково; вы относитесь слегка къ возраженіямъ, которыя могутъ вамъ встрѣтиться, продолжаете писать и къ радости своей убеждаетесь, что можете писать быстро и много». То же самое замѣчалъ или, вѣрнѣе, теперь эамѣчаетъ ' за собой гр. Толстой относительно разговоровъ и веякихъ житейскихъ дѣлъ: когда онъ курилъ, онъ при помощи папиросы не разрѣшалъ разныя встрѣчавшіяся ему затрудненія^ а обходилъ ихъ, одурманивая свою совѣсть. Вообще между привязанностью къ куренію ж образомъ жизни есть прямая связь и взаимная зависимость. «Люди, предающіеся куренію, могутъ бросить его въ тотъ моментъ, когда они достигаютъ болѣе высокаго нравственнаго уровня». Наоборотъ, «куртизанки и психопатки курятъ всѣ безъ псключенія», игроки почти всѣ курильщики и т. д. Я не буду останавливаться на всѣхъ сторонахъ диссертаціи гр. Толстого. Не буду распространяться, напримѣръ/ о грубости расчлѳненія человѣка на два отдѣльныя существа, чувственное и духовное, о рискованности соображеній относительно умѣреннаго и неумѣреннаго употребленія вина, относительно одинаковости дѣйствія табака и алкоголя и проч. Сосредоточимся на главной мысли гр. Толстого—объ омраченіи совѣсти наркотиками. Доказывая вредъ и безнравственность пьянства, гр. Толстой, конечно, борется съ карамазовщиной. Но борьба этакрайне своеобразна и отличительную черту ея составляетъ отнюдь не призывъкъ самопожертвованію. Объ немъ и помину нѣтъ, вся проповѣдь построена на началѣ личнаго благополучія, достигаемаго умѣреніемъ потребностей и спокойствіемъ совѣсти. Но и въ этомъ отношеніи гр. Толстой сходится съ весьма и весьма многими моралистами и проповѣдниками. Отличительная черта проповѣди гр. Толстого лежитъ не въ ней самой, не въ ея существенномъ содержаніи, а въ кое-какихъ подробностяхъ аргументаціи и въ одномъ любопытномъ пріемѣ. Гр. Толстой есть человѣкъ необыкновенно развитой личной жизни. Еще въ то время, когда онъ занимался исключительно беллетристикой, онъ часто поэтическ ими образами иллюстрировалъ икомментировалъ движенія своей собственной души, состоянія своего собственнаго сознанія. Таковы, не говоря уже о «Дѣтствѣ и отрочествѣ», князь Неклю30
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4