911 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСЕАГО. 912 женномъ новомъ угдѣдуши», въ этой «новой мозговой линіи» и какъ вы еще тамъ свою новинку называете, не указывая, однако, въ чемъ она состоитъ. Разъяснивъ намъ эту штуку, вы не только не ^уклонитесь въ сторону, а, нанротивъ, приблизитесь къ существу дѣда. Это вы обязаны сдѣяать по отношенііо къ своимъ читателямъ, которыхъ приглашаете незнамо куда, незнамо зачѣмъ. Это вы обязаны сдѣлать и по отношенію къ намъ, которымъ вы опять-таки незнамо за что грозите казнью («нельзя игнорировать безнаказанно»). «Догорѣди огни», —вы говорите. Пожалуйте же копѣечку на погорѣлое мѣсто, вы, богатый «новымъ словомъ» г. Волынскій! Позвольте намъ, малымъ и прогорѣлымъ, занять хоть послѣднія мѣставъ тѣхъ бдестящихъ рядахъ, во главѣ коихъ величественно красуется, потрясая новымъ знаменемъ, г. Водынскій. Это, кажется, не невозможно. Вы находите, что «лучшіе идеалы прежняго остались во всей своей сидѣ». Значитъ, потщившись уразумѣть «новую мозговую линію», и мы можемъ на что-нибудь еще пригодиться. Откройте же свой секретъ, иначе можно подумать, что у васъ его вовсе нѣтъ и что васъ просто ододѣваетъ «дѣтскій зудъ»... Въ другомъ мѣстѣ тѣхъ же « Литер ату рныхъ замѣтокъ> г. Водынскій, сдѣлавъ выписку изъ одной моей старой статьи (сейчасъ скажу какую), пишетъ, что тутъ есть «строчки, съ которыми почти безсозпательно, инстинктивно ведетъ какую-то тихую, робкую борьбу что-то внутри читателя, совремешаю (курсивъ г. Волынскаго) читателя... Вотъ пунктъ, противъ котораго невольно бунтуеть наша мысль». Было бы можетъ быть лучше, еслибы г. Волынскійизложилъ свой протеста отъ свего собственнаго имени, предоставивъ современникамъ за нимъ сдѣдовать или не слѣдовать. По если онъ такъ подчеркивающе говоритъ отъ лица современтю читателя, то я спрашиваю: кто помазалъ его? кто уиолномочидъ? Конечно, человѣкъ, глубоко изучившій всѣ теченія современной жизни, можетъ иногда и самъ взять такое подпомочіе. Но изъ нѣкоторыхъ статей г. Волынскаго, который мнѣ удалось прочитать, я заключаю о чрезвычайно даже рѣдкомъ въ писатедѣ незнакомствѣ его съ теченіями русской жизни. Да это видно, впрочемъ, уже изъ того, что онъ теперь берется говорить отъ лица современнаго читателя. Современный читатель въ нѣсколько мѣсяцевъ расхваталъ десять тысячъ экземпдяровъ сочиненій Гл. Успенскаго. Тотъ же современный читатель разобрадъ по подпискѣ шесть тысячъ экземпдяровъ дорогого изданія сочиненій Щедрина, о которыхъ глашатаи «новаго закоулка сердца» или «новой мозговой диніи» молчатъ, какъ умодчади и о сочиненіяхъ Гл. Успенскаго. Эти тысячи и десятки тысячъ современяыхъ читателей навѣрное не уполномочили бы г. Волынскаго говорить отъ ихъ имени. Есть и еще тысячи, читающіе Толстого. Есть и еще десятки тысячъ, глотаю • щіѳ иддюстрированныя изданія, и свои современные читатели у «Московскихъ Вѣдомостей> и «Гражданина», и опять же десятки тысячъ современниковъ у < Новаго Времени», и еще разные. Но собственныхъ г. Волынскаго современниковъ я не знаю. Бывшая «Недѣля» тоже представитель - дтвовада идеи современныхъ читателей, и я сначала подумадъ, не перекочевало ли недѣдьное «новое слово» въ «Литературныя замѣтки» г. Волынскаго. Но нѣтъ. То новое слово рѣшительно изгоняло публицистику изъ области литературной критики, а г. Водынскій столь же рѣшительно утверждаетъ: «Публицистическій элементь не можетъ и не долженъ отсутствовать ни въ какой критической работѣ». Ахъ, какъ трудно разобраться въ этихъ новыхъ мозговыхъ диніяхъ! Одинъ одно, другой другое,' а между тѣмъ и одинъ, и другой требуютъ себѣ титудовъ новаго и современнаго, и оба необыкновенно довольны собой... Но обратимся къ тому пункту, противъ котораго бунтуетъ мысль современнаго, по г. Волынскому, читателя. Это единственное во всей статьѣ и потому очень для насъ драгоцѣнное указаніе на «новую мозговую динію». Г. Волынскій беретъ одну мою старую замѣтку, по поводу похоронъ В. Курочкина, выписываетъ изъ нея нѣскодько полемическихъ, по адресу нынѣ тоже умер ■ шаго Полетики, строкъ, а затѣмъ пишетъ: «Г. Полетика говоритъ: таланта есть даръ Божій; г. Михайловскій говоритъ: одно дѣдо талантъ, другое —даръ Божій. Кто правъ и кто ошибается? Покойный Полетика говоридъ сущую правду». Можетъ быть, но г. Волынскій утверждаетъ сущую неправду, и такъ какъ онъ имѣдъ неосторожность тутъ же привести мои поддинныя слова, то всякій можетъ въ этомъ убѣдиться. Вотъ эти поддинныя слова: «Таланта отчасти опредѣляетъ родъ дѣятельности человѣка, заставдяетъ одного говорить рѣчи, другого пѣть пѢ сеи , третьяго писать картины. Но не тадантомъ опредѣляется содержаніе рѣчей, пѣсенъ икартинъ; не онъ толкаетъ людей къ тому иди другому идеалу, но онъ ведетъ ихъ по жизненнымъ путямъ, усѣянпымъ то терпіемъ, то розами безъ шиповъ. И еслибы къ моей гортани былъ привѣшенъ языкъ г. Полетики, я говорилъ -бы на могидѣ Курочкина не о талантѣ покойника, а о той нравственной искрѣ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4