887 СОЧИНЕНІЯ И. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 888 ную повѣсть, вообразждъ себя призваннымъ дитераторомъ, бросидъ службу въ провинціи, переѣхалъ съ семьей въ Петербургъ съ цѣлью блестящей литературной карьеры и провалился, —диспропорція сжлъ и цѣлей. Въ «Секрѳтарѣ его превосходительства» Николай Адексѣевичъ Поганкинъ, человѣкъ самъ по себѣ не дурной и не глупый, двѣнадцать лѣтъ околачивается около пустого мѣста, чтобы достигнуть «ступени, дающей самостоятельность», и проваливается. Онъ внезапно умираетъ, сраженный непріятными вѣстями, но и безъ нихъ онъ, очевидно, такъ или иначе надорвался бы, потому что, добиваясь самостоятедьнаго положенія, онъ именно къ самостоятельности-то и неспособенъ. Въ «Проклятой славѣ» надрывается и кончаетъ самоубійствомъ мальчикъ-скрипачъ, котораго неразумный, хотя и дюбящій отецъ тянетъ къ непосильной для него «проклятой славѣ». Въ остадьныхъ трехъ разсказахъ атотъ мотивъ звучитъ не такъ ярко, но усмотрѣть его всетаки можно. Вездѣ дѣйствующія лица ставятъ себѣ извѣстныя цѣли, крупныя или мелкія, хорошія или дурныя, и вездѣ успѣхъ или неуспѣхъ, по задачѣ автора, зависитъ отъ разсчета пущеиныхъ въ ходъ силъ. Говорю «по задачѣ автора», потому что на дѣлѣ, какъ мы уже приводили тому примѣры, на помощь или во вредъ героямъ г. Потапенки слишкомъ часто являются чисто случайный, посторонпія обстоятельства. Куда бы ни обращался г. Потапенко, —къ сѣрой ли сермяжной массѣ или къ міру праздной роскоши, къ средѣ ли духовенства или къ литературной, артистической, чиновничьей средѣ,—всюду его занимаютъ радость и гордость успѣха, ужасъ и горе неудачи. Все остальное — аксессуары, обстановка, иногда набросанная съ поразительною небрежностью, а иногда съ замѣчательною художественною тонкостью. Самыя цѣли, къ которымъ стремятся дѣйствующія лица г. Потапенки, представляютъ для него второй вопросъ. Его занимаетъ торжествующая или гибнущая сила сама по себѣ, процессъ достиженія иди недостиженія цѣди. Успѣхъ или неуспѣхъ въ жизни, какъ результатъ вѣрнаго или невѣриаго разсчета силъ, есть, конечно, очень большая тема, которой г. Потапенку, пожалуй, на весь его вѣкъ хватить. Вѳзчисденныя житейскія драмы, проистекающія изъ того, что люди занимаются непосильными для нихъ цѣлями, и, можетъ быть, вся практическая житейская мудрость сводятся въ концѣ концовъ къ умѣнію согласовать свои цѣди съ своими силами. Какъ бы ни была обширна портретная галлерея удачниковъ и неудачниковъ, она можетъ быть безконечно разнообразна по характеру гѳроевъ, по ихъ срѳдѣ, по трагическимъ, а если угодно, то и комическимъ эффектамъ всѣхъ струнъ человѣческой души. Но не кажется ли вамъ, что такая задача слишкомъ уже абстрактна и формальна? что поставляемыа себѣ человѣкомъ цѣли и сами по себѣ заслуживаютъ вниманія, независимо отъ того, достигнуты онѣ, иди нѣтъ? Я не хочу этимъ сказать, что г. Потапенко совсѣмъ не цѣнитъ и не сортируетъ цѣлей и плановъ своихъ гѳроевъ. Нѣтъ, онъ явно сочувствуетъ добрымъ цѣлямъ, но въ кругѣ его умственныхъ интересовъ они стоятъ всетаки на второмъ планѣ, и. оттого не совсѣмъ ясны его собственныя цѣли. Степовицкій (герой повѣсти «Святое искусство») проникнуть цѣлью добиться славы и матеріальнаго обезпеченія, цѣною пріятнаго и, какъ онъ думаетъ, дегкаго литературнаго труда. Г. Потапенко до такой степени заинтересовался этою цѣлью своего героя и его послѣдующимъ крушешемъ, что ничего не сообщидъ намь о содержаніи дитературныхъ плановъ Стеиовицкаго, о томъ, что именно хотѣдъ онъ повѣдать міру, чему поучать насъ, читателей, какому Богу поклоняться, и чѣмь и во имя чего бороться. Для спеціалиста, интересующагося самьшъ процессомъ усиѣха иди неусиѣха, все это вопросы второстепенные, но для насъ, читателей, они-то именно и важны. Что намъ за дѣло до славы и матеріальнаго довольства какого-то Степовицкаго? Господь съ нимъ! Есть чисто личный успѣхъ, есть и такой, который связаяъ съ торжествомь «забытыхъ сдовь>. Я искренно, отъ души желаю г. Потапенкѣ этого второго успѣха. хуш. Объ одномъ сэціологичѳскомъ вопроеѣ. Г. Южаковь издадъ книжку подъ загдавіемь < Соціодогическіе этюды». Это --исправленное и дополненное изданіе статей, печатавшихся подъ тѣмъ же общямъ загдавіемь въ 1872 —73 гг. въ журнадѣ «Знаніе». Такъ и на оберткѣ напечатано: <изданіе пересмотрѣнное и дополненное». Дополненіе состоитъ изъ двухъ новыхъ главъ и нѣскодькихъ подстрочныхъ примѣчаній. Что же касается пересмотра, то... право, затрудняюсь сказать, есть ли онъ. На стр, 242 читатель найдеть прииѣчаніе, начинающееся словами: «Англійскій писатель Фроудь недавно доказывалъ» и т. д., и кончающееся ссылкой на <3наніе> 1873 г. То, что было недавнимь дѣломъ въ 1873 г..
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4