тшт Іі і . І ІІІ ' !||І| 1 1 | |іИ і іі III I ІТЧІ 1 ІІІІііі іііііііі ІІІі ІІІІ ■1 т і'' ИІ іі 883 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСК АГО . 884 ІІі ІІ столѣ на память о грѣхахъ юности, а теперь по какимъ- нибудь совершенно постороннимъ соображеніямъ напечаталъ. Жаль, конечно, что въ литературное дѣдо замѣшиваются постороннія соображенія, но пріятно было бы всѳтаки думать, что «Здравыя понятія» не предвѣстникъ будущаго, а отголосокъ невозвратнаго прошлаго. Да вѣдь мало ли что пріятно думать! За неимѣніемъ данныхъ, приходится сознаться, что я не умѣю рѣшить поставленный вопросъ. Надо замѣтить, что всѣ остальныя произведенія г. Потаиенки (вошѳдшія въ сборникъ, другихъ я не знаю) по ихъ художественной цѣнности могутъ быть расположены между упомянутыми двумя повѣстями. Нѣтъ ни одного, столь плохого, какъ «Здравыя понятія», но также ни одного такого, которое можно бы было поставить наравнѣ съ «На дѣйствительной службѣ». Такъ что есть, повидимому, для нашего автора какой-то средній уровень, выше котораго онъ разъ поднялся и ниже котораго онъ разъ спустился* Будемъ надѣяться, что спустился онъ случайно и что подниматься ему предстоитъ еще много разъ. Если я не умѣю связать двѣ крайнія точки творчества г. Потаиенки въ ихъ художественномъ значеніи, то можно всетаки попытаться связать ихъ въ другомъ отношеніи,' —въ отношеніи нравственныхъ интересовъ автора и идей, имъ руководящихъ. Что преимущественно занимаетъ г. Потапенко? гдѣ, если можно употребить здѣсь этотъ терминъ, его Іосиз ішпогів гевіЁІепІлае? наиболѣе чувствительный и отзывчивый пунктъ, къ которому стекаются и около котораго группируются получаемыя имъвпечатлѣнія, чтобы сложиться тамъ въ мысли, чувства, образы, картины? По еынѣшнему времени немножко рискованно задавать себѣ этотъ вопросъ. Ньшѣшніе писатели норовятъ обойтись безъ такого центральнаго пункта и съ безразличнымъ спокойствіемъ воспроизводятъ все, что имъ попадается на глаза: Ѳому и Ерему., слона и букашку, благоуханіе розы и безобразіѳ подлости. Нроисходитъ это прямо потому, что, въ соотвѣтствіе общему строю нашей нынѣшней жизни, господа беллетристы утратили способность различать важное и неважное и сильно чувствовать разницу между добромъ и зломъ. Хорошаго въ этомъ, конечно, ничего нѣтъ, но, какъ и всегда бываетъ въ подобныхъ случаяхъ, роз! Гасішп явилась теорія, оправдывающая эту слабость и возводящая ее въ принципъ. Принципъ этотъ получилъ громкое названіе «пантеизма»; дескать, съ высшей точки зрѣнія, удаленной отъ ничтожныхъ и переходящихъ тревогъ дня, все въ природѣ одинаково цѣнно, и нѣтъ въ ней ни добра, ни зла, и не дѣло художника какъ-нибудь сортировать явленія жизни; онъ не долженъ давать ни одному изъ нихъ предпочтенія. Повторяю, теорія эта только возводить въ принципъ фактъ, уже существующій. Дѣйствительность опередила теорію и послѣдняя лишь «реабилитируетъ» первую. Еъ счастію, въ этой непріятной дѣйствительностн есть пріятныя искдюченія. Къ числу ихъ принадлежитъ и г. Потапенко. Какъ ни разнообразно содержаніе его сборника, но это не безразличное воспроизведеніе Ѳомы и Еремы. Далеко не все, что раздражаетъ барабанную перепонку и сѣтчатую оболочку глаза г. Нотапенки, становится предметомъ его художественнаго вниманія. Онъ сортируетъ свой матеріалъ ощущеній и впечатлѣній и сознательно комбинируетъ его. Мысль въ каждомъ изъ его произведеній ясна, опредѣленна, . сосредоточена иногда даже въ излишествѣ. Но даже нѣкоторое излишество этого рода можно поставить въ заслугу молодому писателю нашего времени, когда всѣ, подобно древнему велерѣчивому Баяну, норовятъ растекаться мыслію по древу, сѣрымъ волкомъ по землѣ, такъ что ихъ и не поймешь. Посмотримъ же, что интересуетъ и волнуетъ г. Потапенко. «Здравыя понятія» представляютъ собою автобіографію негодяя, который, однако, счвтаетъ себя отнюдь не негодяемъ, а «благоразумнымъ человѣкомъ» , ивполнѣ собою доволенъ. Это та самая задача, которую съ такимъ блескомъ выполнила покойная Заіончковская въ своей лучшей повѣсти «Первая борьба». Задача чрезвычайно трудная, потому что автору приходится все время стоять на завѣдомо чуждой ему точкѣ зрѣнія и не просто оправдывать, аидеализировать мысли, чувства и поступки негодяя. Г. Потапенкѣ не удалось выполнить эту задачу, хотя его негодяй и торжествуетъ во всѣхъ своихъ планахъ и иредпріятіяхъ. Въ повѣсти «На дѣйствительной службѣ > нашъ авторъ задался цѣлью, въ пѣкоторомъ смыслѣ противоположною: здѣсь торжествуетъ не негодяй, а напротивъ, честный, добрый и самоотверженный человѣкъ. Эта задача въ своемъ родѣ, пожалуй, еще труднее. Если вообще положительный типъ дѣдо не легкое, потому что изображеніе его представляетъ много соблазновъ впасть въ слащавость, ходульность и резонерство, то торжествующій положительный типъ вдвойнѣ труднѣе. Увы! дѣла на нашей грѣшной землѣ рѣдко складываются такъ, что воинствующій положительный типъ торжествуетъ. Положительный типъ, это вѣдь тотъ, котораго Ііаі тап ѵоп ,)е ^екгеиг^Ь иисі ѵегЪа апі. Бываютъ, конечно, исключенія, иначе бѣлый свѣтъ давно нересталъ бы быть бѣлымъ. Бываютъ времена, когда торжество подожительнаго типа сравнительно облегчается... Впрочемъ, положительныхъ типовъ можетъ 11
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4