859 сочинешя н. к. Михайлов с;;аг о. 860 нѣсколько претѳндентовъ на эту руководящую роль, но, кромѣ ненріятнаго зрѣлища войны за катковское наслѣдство, ничего йзъ этого не произошло. Ничего и не произойдетъ. Второго Каткова не будётъ, по крайней мѣрѣ нзъ состава нынѣшнихъ претендентовъ, потому что ни одинъ изъ нихъ не захочетъ подчиниться другому и не съумѣетъ подчинить себѣ другихъ. Такъ всѣ они и останутся до конца дней своихъ въ видѣ мелкой поросли, какъ бы они ни старались перегнать и перекричать другъ друга въ своемъ <консервативномъ», а въ ■сущности разрушительномъ и совершенно эеблагояамѣренномъ направіеніи. Уже самый этотъ разбродъ и разладъ, принимающій подчасъ очень рѣзкія формы (они вѣдь другъ друга «юродивыми» и т. п. величаютъ), долженъ отозваться на читателяхъ отнюдь не просвѣщеніемъ ума и сердца. Кому вѣрнть? за кѣмъ идти? Имѣлъ ли Катковъ дѣйствнтельно опредѣленную и ясную программу, это вопросъ, котораго мы теперь касаться не будемъ. Но во всякомъ случаѣ, ■благодаря его личному подавляющему авторитету, партія имѣла всѣ внѣшніе признаки ■единства и опредѣленнооти. Теперь и здѣсь кто во что гораздъ. Но этого мало. Вривыкнувъ идти слѣдомъ за Катковымъ и вдругъ очутившись на всей своей вольной водѣ, претенденты на его наслѣдство сплошь и рядомъ сами не знаютъ куда идти, а не то чтобы другихъ вести. А между тѣмъ положеніе претендентовъ обязываетъ ихъ имѣть свободныя и величественныя манеры, ибо надо же имъ чѣмъ-нибудь прикрыть свою скудость. Такимъприкрытіеиъ является обыкновенно фраза приблизительно въ старомъ катковскомъ духѣ, но по возможности болѣе хлесткая и рѣзкая, чѣмъ тѣ, который говорятся остальными претендентами, и чѣмъ тѣ, которыя говорились самимъ Катковымъ; вообще усугубленіе пріемовъ Каткова. Разсуждая такъ, что масло каши не испортитъ, они на всякій случай, чтобы не ошибиться, валятъ его столько, сколько у нихъ находится въ распоряженіи. Получаются курьезнѣйшіе результаты. Въ дѣятѳльности Каткова, какъ извѣстно, занималъ видное мѣсто розыскъ измѣны и замысловъ противъ существующаго строя, иротивъ «основъ». Теперь не время говорить о характерѣ и значеніи этого розыска вообще, и я замѣчу только, что Катковъ старался быть всегда точнымъ въ своихъ указан іях'і> на лицъ, по его мнѣнію, зломыслящихъ. Онъ былъ даже черезъ-чуръ точенъ въ этихъ указаніяхъ, и это было тѣмъ опаснѣе, что съ его точки зрѣнія зло - мыслящими были всѣ несогласно мыслящіе. Онъ чуть не пальцемъ указывалъ на того несогласно мыслящаго Иванова или Сидорова, который, благодаря исключительному практическому значенію московскаго публициста, тѣмъ самымъ попадаіъ въ тяжелое положеніе зломыслящаго. Однако, въ острыхъ случаяхъ, въ военное, такъ сказать, время, Катковъ налагалъ опалу на цѣлыя группы населенія, главнымъ образомъ національныя, и тутъ ужъ, конечно, нечего было искать точности указаній. Но это практиковалось имъ именно только въ острыхъ случаяхъ, которые онъ, впрочемъ, слишкомъ часто создавалъ самъ, и по ничтожнѣйшимъ поводамъ. Сазиз ЬеШ пли дѣйствнтельно, съ его точки зрѣнія, былъ на-лицо, или просто сочинялся имъ, но въ этолъ иослѣднемъ случаѣ онъ его всетаки указывалъ, и такъ какъ сочиненія свои онъ создавалъ на темы текущей, живой дѣйствительности минуты, то вся работа получала характеръ какой-то чудовищной наглядности. Читателю (читателю-почитателю, конечно) по крайней мѣрѣ казалось, что его просвѣщаютъ на счетъ грозящихъ отечеству опасностей. Эти военные пріемы Каткова претенденты пускаютъ въ ходъ, на всякій случай, и въ мирное время, и при этомъ не сходятъ до прѳдъявленія читателю мотивовъ своихъ походовъ. Да и откуда ихъ взять, мотивы-то: время стоитъ очевидно мирное, а для 'сочинительства съ характеромъ жизненнаго вѣроподобія претенденты недостаточно талантливы. Они только усердны и вѣрятъ, что масло каши не исиортитъ. Не такъ давно <Гражданияъ», говоря о покойномъ Чернышевскомъ, писалъ: <Сыаъ бѣднаго священника, необыкновенно способный и даровитый, молодой Чернышевскій, кромѣ этихъ дарованій, привезъ съ собой въ Нетербургъ цѣлый осадокъ въ душѣ той духовной сажи, которая натлилась въ немъ, какъ роковая принадлежность бзг рсацкаго развитія, и достаточно было иерваго соприкосновенія этого осадка съ тогдашнею литературного средой, чтобы эту сажу зажечь и дать его душѣ воспламениться иожаромъ самаго сильнаго либерализма... Оторванный бурсою отъ общенія съ народною почвою и съ исторіей своего народа, онъ»,.. и т. д. Въ другомъ нумерѣ «Гражданинъ» пишетъ: « Семинар истъ ненавидитъ дворянство въ Россіи. Кровь семинариста удивительно самобытна и не поддается перерожденію при сліяніи съ другой кровью. Она подобна крови негра, цыгана; черезъ нѣсколько поколѣній кровь семинариста оказывается; оттого ненависть семинариста къ дворянству проходитъ иногда отличительною духовною чертою чрезъ нѣсколько поколѣній». Кн. Мещерскій полагаетъ, что «дворянство не по приказу и не за на-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4