851 СОЧИНЕНШ Н. К. МИХАЙЛОВОКАГО. 852-' восхваляется, любовь проклинается, а заодно съ нею иногда и женшина; любовь объявляется въ жару борьбы чѣмъ-то «не естественнымъ», такъ что является даже высокомѣрная претензія учить естествознанію самую природу; дѣло можеть доходить, какъ у нашихъ сектантовъи у нѣкоторыхъ древнихъ, до спеціальнаго самоизуродованія. Сюда-же примыкаютъ бичеванія и другія подобныя самоистязанія. Вое это дѣлается съ цѣлью усмирить бунтующую плоть, подавить алканія и наказать ее за нихъ. Но чѣмъ туже натянута струна, тѣмъ съ большимъ эффектомъ она лопается, когда, наконецъ, переступаете предѣлъ возможнаго сопротивленія. Оскорбленная природа жестоко мститъ за себя, вызывая взрывы необузданнаго сладострастія, какъ-бы въ видѣ компѳнсаціи за нарушенное равновѣсіе. Собственно говоря, такую лее компенсацію представляетъ самое отреченіе отъ любви вътѣхъ случаяхъ, когда оно слѣдуетъзаизлиіпествомъ, грубостью и извращенностью любовныхъ паслажденій. Уголъпаденія въ точности равенъ углу отраженія не только въ мірѣ физической механики. За взрывами грѣха естественно слѣдуютъ такіе же взрывы вящшаго покаянія, остраго, мучительнаго, а иногда еще осложненнагозлобною ненавистью къ предметамъи людямъ, собдазнившимъ на грѣхъ. Уже въ тѣхъ неистовыхъ ругательствахъ, которыя издревле сыплются наженщину, какъ насоблазнительницу и грѣху заводчицу, заключается столько гнѣва и злобы, что отъ нихъ совсѣмъ недалеко и до жестокой расправы. Къ этому присоединяется еще темный пока, но несомнѣнно существующій физіологическій законъ, связывающій самоистязанія съ подовою страстью. Жестокость доходить до кровожадности, отъ которой не спасетъ и минорный тонъ ученійкроткости. При существующихъусловіяхъ всеобщее благоволеніе есть или праздное слово, ни къ чему въ дѣйствительности не обязывающее, либо насиліѳ надъ природой человѣка. Противленіе злу занимаетъ свое опредѣленное мѣсто въ ряду человѣческихъ потребностей, искусственное подавленіе ея ведетъ къ тому же треску лопающейся туго • натянутой струны. Такъ какъ эти судорожные скачки съ одного ненормальнаго пути жизни на другой, столь же ненормальный, ироисходятъ стихійно, то есть помимо сознанія и воли, а иногда даже вопреки волѣ, то захваченный такимъ бурнымъ психическимъ процессомъ субъектъ ищетъ ему объясненій въ чьей-то высшей волѣ, въ чьемъ-то могущественномъ стороннемъ вліяніи. А увѣреппость въ существованіи этого могучаго давленія даетъ источникъ мистическому чувству, въ волнахъ котораго уже все окончательно спутывается; страданіе и наслажденіе, свое страданіе и чужое, любовь и ненависть, грѣхъ и покаяніе,. жажда жизни и боязнь ея, жажда уничтоженія, смерти и боязнь ея. Нѣсколько словъ въ скобкахъ. Изучаяобширную литературу, историческую и художественную, объ-ІоаннѣГрозномъ, я былъ пораженъ тѣмъ, что художники и тѣ изъ историковъ, которые интересовались Грознымъ не только такъ государствевнымъ дѣягтелемъ, а и какъ характеромъ, нравственною личностью, хотя по необходимости отмѣчали судорожные скачки его больной души отъ жестокости къ смиренію, отъ покаянія къ грѣху, отъ изможденія . плоти къ. разнузданности и обратно, —но не сдѣлали именно изъ этой игры стихійныхъ противорѣчій центра тяжести своихъ изслѣдованій и изображеній. Этого не сдѣлали и К.. Аксаковъ и Островскій, оригинальнѣе и глубже всѣхъ взглянувшіе на нѣкоторыя стороны характера Грознаго. Какое удивительное произведете опять-таки могъ бы написать на эту темуДостоѳвскійі Это-впрочемъ, мимоходомъ. Ученія, какъ буддизмъ и т. п., систематизирующія разныя формы отреченія отъ жизни, собственно говоря, совсѣмъ не заслуживаютъ названія религій. Истинная религія, давая;, отвѣты на вопросы о бывшемъ, сущемъи долженствующемъ быть, вмѣстѣ съ тѣмъ повелительно указываете человѣку его личную роль въ вѣчной смѣнѣ явленій, учить его жить. Допустимъ, что понятія буддизма, о міровомъ порядкѣ, о бывшемъ и сущемъ совершенно правильны, какъ хотятъ насъ увѣрить теософы. Но руководства къ жизни онъ во всякомъ случаѣ не даетъ, потому чтоучитъ именно не жить, а бѣжать отъ жизни^ Въ числѣ разныхъ опредѣленій, какія могутъ быть даны жизни, возможно и такое^ жизнь есть возникновеніе и удовлетвореніепотребностей. Сообразно обстоятельствамъ времени и мѣста, потребности измѣняются, какъ въ общей суммѣ, такъ и въ отдѣльныхъ подробностяхъ, и въ напряженности своей. Но въ каждую данную минуту человѣкъ имѣетъ опредѣленную системупотребностей, удовлетвореніемъ которыхъ исчерпывается понятіе жизни, причемъ жизнь можете быть, конечно, здоровая и больная, полная и односторонняя, возвышенная и низменная. Въ виду этого человѣкъ можете нуждаться въ указаніяхъ авторитетнаго ученія на относительное значеніе и порядокъ удовлетворенія потребностей. Но ученія, предписывающія человѣку такъ или иначе, активно или пассивно, тиранить свое естество отреченіемъ отъ потребностей и карою за ихъ удовлетвореніе, за одни помыслы объ ихъ удовлетвореніи, очевидно сами отказы-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4