849 СЛУЧАЙНЫЯ ЗАМѢТКИ И ПИСЬМА О РАЗНЫХЪ РАЗНОСТЯХЪ. 850 ціями этихъ двухъ основныхъ свойствъ объясняются дяя Достоѳвскаго всѣ парадоксальные случаи въ родѣ любви «игрока» и другіе подобные, которыми онъ такъ сильно интересовался. Объясненіѳ это никуда не годится и ровно ничего не объясняетъ, потому что само насквозь пропитано тѣмъ самымъ противорѣчіемъ, которое объяснить желаетъ. Но оно хорошо по крайней мѣрѣ тѣмъ, что не отоыдаетъ насъ къ давно прошедшему времени, а ставитъ насъ лицомъ къ лицу съ условіями человѣческаго духа, въ предположеніи сейчасъ дѣйствующими. Своими сближеніями такихъ полюсовъ, какъ наслажденіѳ и страданіе, любовь и ненависть, Достоевскій ставиіъ любопытнѣйшую задачу, хотя и не могъ рѣшить ее, будучи самъ ею придавленъ. При всемъ уваженіи къ ученію о наслѣдотвенности или даже именно вслѣдствіе этого уваженія, пора бросить манеру искать исключительно въ немъ объясненія для всѣхъ сколько-нибудь загадочныхъ явленій современности изъ всѣхъ времѳнъ. Ье тогі заіаіі", 1е уй—это вѣрно, но живое, надо думать, живетъ сколько-нибудь и за свой «оботвенный счетъ. Пусть атавизмъ несомнѣнно проявляется въ томъ или другомъ «лучаѣ, но желательно знать, нѣтъ ли и въ яовременныхъ условіяхъ или во всегдашнихъ свойствахъ души человѣческой чего-нибудь такого, что дѣйствовало бы рядомъ съ закономъ атавизма и въ томъ же направленш, но не изъ далекаго прошлаго и не спорадически, а постоянно. Если окажется, что ничего яодобнаго найти нельзя, тогда, дѣлать нечего, жы останемся при одномъ атавизмѣ, но надо же всетаки искать. Искать слѣдуетъ, тѣмъ болѣе, что парадоксальнымъ сочетаніемъ полового влеченія •съ кровожадностью еще не исчерпываются намѣченные нами факты. Противоестественность этого сочетанія еще усугубляется тою «анкціей, которая дается ему религіознымъ чувствомъ буддистовъ, поскольку оно отразилось въ «докшитахъ>, религіознымъ чувствомъ древнихъ служителей Молоха, Астарты и проч., средневѣковыхъ флагеллантовъ, нѣмецкихъ піетистовъ первой половины нашего вѣка, разныхъ психіатрическихъ субъектовъ и т. д., и т. д., и т. д. Особенный интересъ представляѳтъ для насъ въ дан- ■.номъ случаѣ то обстоятельство, что и буддизмъ, и вѣрованія флагеллантовъ, піетистовъ и проч. предписываютъ съ одной стороны кротость, любовь къ ближнему, непротивленіе злу, а сь другой —цѣломудріе и вообще отчаянную борьбу съ требованіями грѣховной плоти. И однако, съ этими вѣрованіями чудно сплетаются мысли, чувства и поступки, представляю щіе самую рѣзкую противоположяость кротости ицѣломудрію. Надо, впрочемъ, оговориться. Въ житейской практикѣ буддизма нѣтъ ничего подобнаго изувѣрствамъ флагеллантовъ или піетистовъ. Г. Позднѣевъ разсказываетъ о нѣкоторыхъ буддійскихъ подвижникахъ, которые оказывались далеко не целомудренными, а также и о такихъ, которые были настоящими разбойниками, буквально грабили на большихъ дорогахъ и, надо думать, не отказывались при случаѣ и отъ убійства. Но это возможно всегда и вездѣ, и подобные случаи сами по себѣ не бросаютъ никакой тѣни на ученіе. А мистическихъ взрывовъ разврата и жестокости въ буддизмѣ нѣтъ. Буддисты, какъ мы видѣли, только присвоиваютъ своимъ божествамъ формы кровожадности исладострастія.Но зато жѳ они отвергаютъ и самоистязанія, ихъ борьба съ грѣховною нлотью ограничивается пасивнымъ воздержаніемъ отъ общенія съ внѣшнимъ міромъ; каковое воздержаніе доходитъ иногда, пожалуй, идо пассивной жестокости потому что, какъ бы нисострадалъ буддистъ страждущему міру но его выешій идеадъ состоитъ въ томъ, чтобы даже не замѣчать этихъ страданій. Такъ что и здѣсь есть какое-то соотвѣтствіе. Шерръ утверждаетъ, что въ 99 -ти случаяхъ изъ 100 мистическое рвеніе, направленное на тиранство естества, есть или задержанная, или разнузданная чувственность. Всѣ подобный диаві-математическія формулы, разумѣется, совершенно произвольны, но въ основаніи своемъ мысль Шерра очень вѣрна. Она весьма близка къ сказанному нами въ прошлый разъ о двоякомъ происхожденіи пессимизма: сверху, отъ переудовлетворенія потребностей, и снизу, отъ неудовлетворѳнія ихъ, отъ хроническаго пресыщенія и хроническаго голоданія. Когда человѣкъ тѣмъ или другимъ изъ этихъ двухъ путей приходитъ къ сознанію горечи жизни, онъ естественно долженъ, въ облегченіе этой горечи, начать борьбу съ своими потребностями, ибо въ нихъ-то и заключается корень всего зла. Онъ даже иногда выдѣляетъ изъ себя эту сторону своей собственной природы и ипостазируетъ ее въ видѣ злого духа, нашептывающаго ему соблазнительный рѣчи, внушающаго грѣшныя, а въ сущности неудовлетворимыя или трудно удовлетворимыя желанія. Наиболѣе послѣдовательные изъ тирановъ человѣческаго естества пытаются, какъ мы видѣли. бороться даже съ такими общими и элементарными потребностями, какъ дыханіе и питаніе. Но побѣда здѣсь, конечно, немыслима, и подобный попытки могутъ ниѣть значеніе развѣ только въ качествѣ упражненій воли. Болѣѳ успѣха предвидится въ борьбѣ съ половою страстью, на каковую борьбу и направляется главная струя усилій: дѣвствѳ „ * ' ■ : , ",/ • У- ; ■ ; . , ' • ѵ ; • ' • . ' ■ ' • - . . 1 •, . •'
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4