843 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 844въ Европѣ еще въ ТШвѣкѣ, когда сложилось ученіе, что грѣхи можно выкупать эквивалентошъ физическаго страданія. Въ XI вѣкѣ появляются точные разсчеты; такое-то количество ударовъ, сопровождаемыхъ пѣніемъ такого-то количества такихъ-то псалмовъ, равняется году искупленія. Въ XIII вѣкѣ, именно въ 1260 г., появилась въ Италіи первая процессія бичующихся: огромная толпа полураздѣтыхъ мужчинъ и женщжнъ переходила съ мѣста на мѣсто, распѣвая священный пѣсни и нанося себѣ кровавые удары. Въ ХІУ столѣтіи каждое крупное общественное несчастіе вызывало эти коллективные взрывы чувства грѣха и покаянія, а такихъ несчастій было много: чума,, голодъ, землетрясенія, появленіе монголовъ. Движеніе охватило огромное пространство; Венгрію, Богемію, Польшу, Швецію, Италію, Францію, Германію. Люди, проникнутые жаждой физическаго страданія во искупленіе грѣховъ, цѣлыми толпами жестоко истязали себя ударами узлов атыхъ ременныхъ плетей, въ который еще вплетались кусочки заостреннаго желѣза. XV, XVI и даже XVII столѣтія были еще свидѣтелями этихъ стравныхъ процессій, въ которыхъ люди собственною кровью и добровольнымъ мученичествомъ боролись съ вожделѣніями своей плоти и казнили ее. Нужны ли, возможны ли болѣе яркія выраженія прбѣды духа надъ плотью? Флагелланты скорбѣди о томъ нечестіи, въ которомъ погрязъ христіанскій міръ; они видѣли кару Божію въ разныхъ постигавшихъ Европу бѣдахъ и добровольно налагали на себя кровавое наказаніе во искупленіе грѣховъ. Везъ всякаго сомнѣнія, среди этихъ обезумѣвшихъ людей были и простые обманщики. Въ 1260 году было въ ходу письмо, писанное будто бы самимъ Христомъ и доставленное чрезъ посредство ангела іерусалимскому патріарху; въ письмѣ этомъ Христосъ, гнѣвно отзываясь о царящемъ среди христіанъ безбожіи и нечестіи, рекомендовалъ самобичеваніе, какъ единственный путь спасенія. Было много и другвхъ подобныхъ обмановъ и подлоговъ, но большинство совершенно искренно вѣрило въ необходимость и спасительность самобичѳванія, ибо явно близился день конца міра и страшнаго суда; надо было его встрѣтить чистыми отъ всякой скверны. А между прочимъ вотъ что продѣлывалось флагеллантами. Въ Испаніи въ XVII вѣкѣ самобичеваніе стало дѣломъ моды, флагелланты обучались искусству граціозно истязать себя, носили цвѣта любовницъ на плети, бичевались передъ ихъ окнами; при встрѣчѣ съ красивой женщиной наровили ударить себя такъ, чтобы кровь брызнула на нее, и это считалось галантнымъ поступкомъ. Положимъ, что эти дикія любезности иродѣдывадись только, кажется, въ странѣ мантилій и вѣеровъ, гитаръ и шнагъ, и притомъ уже на ущербѣ флагеллантскаго движенія. Но и здѣсь любопытно всетаки сочетаніе аскетической практики съ земной любовью, а раньше и во всей Европѣ самобичеваніе сопровождалось ужасами, совершенно лишенными дикихъ формъ испанской галантности или галантныхъ формъ испанской дикости. Удивительнымъ образомъ въ флагеллантѣ, побѣдоносно борющемся съ своей грѣшною плотью, оказывался настоящій «человѣкъ-звѣрь», кровожадный и сладострастный. На ночевкахъ, гдѣ флагелланты спали въ повалку, старые и малые, мужчины и женщины, происходили всевозможныя безобразія, а кромѣтого бичующіеся были участниками, а иногда и зачинщиками массовыхъ избіеній евреевъ и другихъ звѣрствъ въ томъ же родѣ. Спеціадьный историкъ аскетизма говоритъ о «формальныхъ преступленіяхъ и то утонченныхъ, то скотски грубыхъ ужасахъ разврата въ флагеллантязмѣ, исторіей развитія которыхъ можно бы было наполнить многія страницы, пожалуй цѣлые томымистическо-уголовнойисторіи и статистики» (2бск1ег, «КгШзеЬе 6-ебЬісМе сіег Авкеве»). Тотъ-же историкъ и по тому же поводу указываетъ на «сладострастно жестокое наслажденіе, испытываемое человѣкомъотъсобствениаго или чужого физическаго страданія> . Это чудовищное наслажденіе, доселѣ не имѣющее раціональнаго объясненія, но эмпирически вполнѣ установленное, хорошо извѣстно психіатрамъ и практическимъ педагогамъ; о немъ, между прочимъ, разсказываетъ по собственному опыту Руссо въ своихъ «Сопіеззіопв». О нѣмецкихъ піетистахъ начала сороковыхъ годовъ нашего вѣка Шерръ выражается такъ: «Въ основѣ всѣхъ развѣтвленій піетистическаго паправленія, несомнѣнно, лежитъ древняя кровавая теологія поклонниковъ Молоха, дополненная культомъ сладострастія, подобно тому, какъ и у древнихъ финикійцевъ храмъ Астарты стоялъ рядомъ съ храиомъ Молоха. Оттого -то въ ихъ рѣчахъ такъ часто проглядываетъ демонское сладострастіе и кровожадность» («Исторія цивилизаціи въ Германіи»). Шерръ разсказываетъ, между прочимъ, «гнусную трагедію піетизма, разыгравшуюся въ Видьдисбухѣ, въ кантонѣ Цюрихъ, между 18 1& и 1843 гг. въ семействѣ зажиточнаго крестьянина Петера и представляющую намъ примѣръ того, какъ религіозность въ умахъ. нѣкоторыхъ людей можетъ соединяться съ крайнимъ сластолюбіемъ и жестокостью. Героиня этой трагедіи, Маргарита Петеръ, по-'
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4