825 СЛУЧАЙНЫЯ ЗАМѢТЕИ И ПИСЬМА О РАЗНЫХЪ РАЗНОСТЯХЪ. 826 бимьшъ —страданіѳ, недостигнутое желаніе — страданіе, словомъ, все пятеричное стремденіе —страданіе» (пятеричное, сообразно пяти элементамъ, изъ которыхъ, по буддизму, слагается все существованіе человѣка). Если и возможно желаніе, достигнутое при союзѣ съ любимымъ, то въ концѣ-концовъ, тѣмъ или другимъ путемъ —болѣзни, смерти, вскрывается ничтожество и преходящесть наслажденія, на днѣ котораго опять-таки оказывается страданіе. Необходимость, неизбѣжность страданія на всѣхъ путяхъ жизни обусловливается самою «причинною связью» явленій. И страданіямъ этимъ не видно ни начала, ни конца. Каждый изъ насъ, я, пишущій эти строки, вы, читающій ихъ, существовалъ миріады лѣтъ тому назадъ въ той или другой живой формѣ и пилъ чашу страданія, и опять и опять возродится послѣ смерти и, значитъ, опять выпьетъ ту же чашу. Смерть насъ ни отъ чего неизбавитъ, потому чтоонапостигаетъ только ту комбинацію эяементовъ, которая сейчасъ составляетъ наше существо, но ея нѣтъ для « кармы>, —нѣсколько темной сущности или совокупности нашего поведеиія во все продолженіе нашей жизни. Этою < кармою > опредѣляются. условія нашего послѣдующаго возрожденія: отъ свойствъ нашихъ поступковъ, характера нашего поведенія зависитъ, возродимся ли мы въ видѣ святого человѣка или какой-нибудь ящерицы, брамина, царя иди тигра, зайца. Но мы во всякомъ случаѣ возродимся, наша « карма > переселится въ имѣющее вновь возникнуть существо, ибо всему живому присуща неразумная жажда жизни. «Причинная связь» явденій жизни коренится въ незнаніи, —въ незнаніи тщеты жизни и обманчивости всѣхъ ея красокъ; не зная, человѣкъ отдается мечтамъ, затѣмъ вождедѣетъ, обрѣтаетъ страданіе, но и за всѣмъ тѣмъ не знаетъ, и опять вожделѣетъ, возрождается и опять страдаетъ. И такъ вѣчно катилось бы колесо жизни и страданія, еслибы его не остановилъ Будда. Добрыя дѣла'и благоволеніе ко всему живущему отъ святого человѣка до самой посдѣдней мелкой твари, образуя извѣстную карму, могутъ въ слѣдующемъ возрожденіи поднять человѣка на высшую ступень, но сами по себѣ они безсидьны изъять насъ изъ-подъ вѣчнаго круговращенія колеса жизни и страданія. Для этого надо познать тщету желаній и обманчивость насдаждеиій и затѣмъ подавить въ себѣ жажду жизни. Это и сдѣлалъ Будда, достигнувъ такимъ образомъ вождѣдениой нирваны, ідѣ нѣтъ ни болѣзни, ни печаіи, и за которою уже нѣтъ возрожденій, потому что возрожденія обусловлены жаждою жизни. Нирвана не смерть, потому что можетъ быть достигнута заживо, но и не жизнь, потому что лишена всѣхъ красокъ жизни,—это трудно постигаемое нашимъ умомъ состояніе полнаго, абсодютнаго покоя. Будда былъ, по преданію, царскій сынъ. Онъ съ ранняго молода позпадъ всѣ наслажденія, какія восточный деспотъ могъ доставить любимому сыну: дворцы, приспособленные къ жизни въ разныя времена года, роскошные сады, драгоцѣнныя одежды, благовонія, зодототканные ковры, рой прислужниковъ, прелестаыя танцовщицы, музыкантши и пѣвицы, наконецъ, влюбленная въ него красавица-жена. Онъ изучидъ въ совершенствѣ всѣ воинскія упражненія и не имѣдъ въ нихъ соперниковъ. Въ добавокъ воспитаніе его было расположено такъ, что не только пріятныя ощущен ія и Бпечатдѣнія сыпались на него, какъ изъ рога изобилія, но тщательно были устранены изъ его кругозора даже самыя общія и элементарный непріятныя вещи: онъ не видадъ болѣзни, старости, уродства, смерти. Поэма Эдвина Арнольда роскошно рисуетъ эту роскошную жизнь, и фигура Будды выходить крайне величественною и самоотверженною, когда онъ удаляется отъ всей этой пестрой,, шумной, блистающей роскоши, чтобы посвятить себя великому дѣлу. Онъ началъ его съ прямой противоположности тому, что имѣлъ и видѣдъ вокругъ себявъ своихъ палатахъ и садахъ, —съ самаго строгаго аскетизма, до поднаго изнуренія. Ничто не ново подъ луною, — не было вподнѣ ново иученіе Будды въ Индіи. Между прочимъ, въ скитадьчествахъ своихъ онъ встрѣтидъ людей, не менѣе его боровшихся съ плотью съ цѣлью достиженія мудрости и святости. Самъ Будда отступалъ передъ жестокими формами этой борьбы и отвергъ ихъ, какъ не достигающія цѣли. Въ Индіи и по- сейчасъ есть аскеты самоистязующіеся, юродивые, продѣдывающіе надъ своей ненавистною плотью самыя ужасныя вещи. Они называются «іогами» иди «іогинами». Одни изъ нихъ сидятъ, поджавши ноги, и вѣчно молчать; другіе ѣдятъ разъ въ день или черевъ день, или черезъ четыре, шесть до четырнадцати дней; третьи спятъ въ мокрой одеждѣ или на колючей травѣ, на камняхъ, на гвоздяхъ и т. д.; четвертые, ставъ на одной ногѣ иди вытянувъ одну руку вверхъ, цѣлыми годами смотрятъ на солнце; иные сидятъ среди пяти костровъ, поджариваясь со всѣхъ сторонъ. Были, а можетъ быть, и по-сейчасъ есть фанатики, подвѣшивающіе себя на острыхъ желѣзныхъ крючьяхъ или стоящіе перпендикулярно, вверхъ ногами, зарывъ голову въ муравьиную кучу. Извѣстны, по вполнѣ достовѣрнымъ свидѣтѳдьствамъ, случаи доброводьнаго погребе-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4