813 СЛУЧАЙНЫЙ ЗАМѢТЕИ И ПИСЬМА О РАЗНЫХЪ РАЗНОСТЯХЪ. 814 щины, могутъ дурно отзываться на развитіи младенца, то надо полагать, что возможны и такія состояния, которыя отзываются на младенцѣ, напротивъ того, благотворно. А если такъ, то передъ нами встаетъ задача, практически, можетъ быть, и трудно осуществимая и требующая еще многихъ иредварительныхъ изслѣдованій, но всетаки возможная и допускающая вподнѣ сознательное воздѣіствіе на физическій и нравственный обликъ младенца, какъ въ отрицательномъ, такъ и въ положительномъ наиравленіи. Въ книгѣ Льебо «Ъе воюгаеіі ргоуодие сі Іев ёіаіз апаіодиев» есть чрезвычайно инте • ресная глава, озаглавленная«Е(іисаііоп апіёгіеиге», что, въ данномъ случаѣ, по-русски лучше всего было бы перевести словами «утробное воспитаніе». Здѣсь собрано много фактовъ, сБидѣтельствующйхъ о томъ, что мысль и душевное настроеніе матери самымъ явственнымъ образомъ отражаются на организмѣ младенца. Многое здѣсь довольно сомнительно и требуетъ дальнѣйшихъ наблюденій и изслѣдованій, что хорошо понимаетъ и самъ Льебо. Но онъ увѣренъ, что, сосредоточивая вниманіе беременной женщины на иредметахъ высокихъ и прекрасныхъ, —для чего особенно удобны состояніе гипнотическаго сна и другія подобный состоянія концентрированнаго вниманія, —«утробное воспитаніе» можно довести до степени настоящаго, планомѣрнаго воспитанія въ полномъ смыслѣ этого слова. Мысль Льебо не нова по существу. Практика жизни и здѣсь, какъ во. многихъ другихъ случаяхъ, въ зародышевомъ видѣ предвосхитила выводы теоретической мысли. Да и въ этой области Льебо не есть какой-нибудь новаторъ. Ново въ данномъ случаѣ только примѣненіѳ гипнотизма. Что же касается отношеній <утробнаго воспитанія» къ наслѣдственности, то Льебо различаешь основныя черты, въ которыхъ наслѣдственность царитъ безусловно, передъ которыми утробное воспитаніе безсильно, и черты взмѣнчивыя, каковы; «вкусы, аппетиты, чувства, страсти, инстинкты, способности, размѣръ и форма органовъ и проч.». Обратимся теперь къ Гюйо. Еще въ 1883 г., въ письмѣ въ редакцію «Пеуне рЫІозорЬідие>, Гюйо обратидъ вниманіе на сходство между результатами гипнотическихъ внушеній и проявленіями инстинкта и на возможность примѣненія внушеній къ воспитанію, съ цѣлью устраненія дурныхъ инстинктовъ и прививки или укрѣпленія добрыхъ. Въ вышеупомянутомъ посмертномъ сочиненіи Гюйо, вышедшемъ въ настоящемъгоду, мысль эта является руководящею. Не слѣдуетъ, однако, думать, чтобы Гюйо рекомендовадъ прямо гипнотизировать ребятъ. То, что называется гипнотизмомъ, есть для него только исходная точка. Маленькое отстунленіе. Въ одномъ старомъ русскомъ переводѣ одной старой, но далеко не устарѣвшей французской книги («Сонъ и сновидѣніе» Мори; имени переводчика не помню,—кажется, Пальховскій) слово з觧е8І:іоп, нынѣ всегда переводимое словомъ «внушеніе», передается слово мъ «навожденіе». Мнѣ кажется, что терминъ этотъ не заслуживаете забвенія. Не говоря о томъ, что онъ напоминаете массу темныхъ явленій, давно подмѣченныхъ народомъ, но только теперь получающихъ раціональное разъясненіе, терминъ этотъ прекрасно передаете самую сущность гиннотическнхъ явленій: гипнотикъ именно «на водится> чужою волею на извѣстныя мысли, чувства, поступки. А въ нѣкоторыхъ случаяхъ слово «внушеніе» едва ли даже умѣстно. Когда гипнотизеръ прямо приказываете усыпленному сдѣлать то-тои то-то, онъ пожалуй внушаете, но когда онъ, напрпмѣръ, придаете гипнотику угрожающую позу и тотъ уже самъ собой проникается гнѣвнымъ чувствомъ, онъ, несомнѣнно, только *наводитъ>. Путемъ такого навожденія загипнотизированному временно, но иногда на довольно значительный срокъ, прививаются извѣстныя мысли и чувства, совершенно ему чужія. Можно честнаго человѣка заставить украсть, онъ будете колебаться, бороться самъ съ собой и, въ концѣ концовъ всетаки украдете, повинуясь несознаваемому имъ долгу. Можно женщину безупречной нравственности, наслѣдственно, черезъ цѣдый рядъ благородныхъ прѳдковъ усвоившую себѣ инстинкты чести и стыда, навести на мысль, что она кокотка. И т. д. Во всѣхъ подобныхъ случаяхъ все, накопленное путемъ наслѣдственности, рѣшительно пасуете предъ вторженіемъ совершенно новаго, чужого, внѣдреннаго со стороны. Правда, эффекте этотъ достигается временно и притомъ на субъектахъ, болѣе или менѣе исключительныхъ . Но, полагаете Гюйо, въ меньшей степени и въ менѣе замѣтныхъ формахъ всѣ люди, даже вподнѣ нормальные, способны поддаваться внушенію или навожденію. Способность эта у нормальныхъ людей и при обыкновенныхъ условіяхъ не такъ рѣзко выражена, какъ, напримѣръ, у истерической женщины, намѣренно обставленной условіями, способствующими наступленію гипнотическихъ эффектовъ. Вънормальномъ состояніи мы не находимся во власти какого-нибудь оцредѣленнаго экспериментатора, но мы окружены цѣлою сѣтыо скрещивающихся, иногда другъ другу помогающихъ, иногда взаимно сокращающихся
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4