793 СЛУЧАЙНЫЯ ЗАМѢТКИ И ПИСЬМА О РАЗНЫХЪ РАЗНОСТЯХЪ. 794 наго примѣра, иногда очень возвышеннаго, эти люди склонны уединять свою мораль отъ всѣхъ условій, благопріятствующихъ или препятствующихъ ея осуществлѳнію. Ииъ кажется, что стоитъ только повторять извѣстную моральную истину или то, что имъ представляется истиной, и она разцвѣтетъ и дастъ хорошіе плоды во всякое время и независимо отъ какихъ бы то ни было условій. Отсюда ихъ нелюбовь къ житейской борьбѣ изъ-за этихъ самыхъ условій; объ чемъ толковать? объ чемъ хлопотать? зачѣмъ реформа общественныхъ условій? Стоитъ только послушаться моралиста—и дѣло будетъ въ шляпѣ! Прекраснымъ образчикомъ этого не то что размьшленія, а настроенія самоувѣренныхъ моралистовъ можетъ служить извѣстная мысль Достоевскаго, что помѣщица Коробочка и ея крѣпостные могли бы, оставаясь въ тѣхъ же правовыхъ отношеніяхъ, явить собою высокій типъ нравственнаго союза, еслибы прониклись христіанскою моралью. При такомъ образѣ мыслей или, вѣрнѣе, при такомъ складѣ ума ошибки исторической перспективы, очевидно, неизбѣжны. Въ маленькой книжкѣ г. Рейнгардтъ «Необыкновенная личность» расказывается, къ сожалѣнію, очень кратко, исторія жизни и мысли нѣкоего Гейнса или Фрея. Человѣкъ это былъ (онъ умеръ въ 1888 г.) дѣйствительно недюжинный. Будучи молодымъ офицеромъ съ блестящею будущностью, онъ бросилъ въ половипѣ шестидесятыхъ годовъ карьеру и уѣхалъ въ Америку съ цѣлью примкнуть къ одному изъ тамошнихъ религіозно-коммунистическихъ обществъ. Шагъ этотъ г. Рейнгардъ приписываетъ вліянію идей Фурье, Овена и проч., но, невидимому, тутъ вліяли и другія причины. Какъ-бы то ни было, Гейнсъ уѣхалъ въ Америку, принялъ американское подданство, сталъ называться Вильямомъ Фреемъ и нѣсколько лѣтъ, очень бѣдствуя, мыкался, то примыкая къ какой-нибудь общинѣ, то основывая свою. Между прочимъ, среди этихъ странствованій и лишеній, Фрей познакомился съ однимъ вегетаріанцемъ и отъ него усвоидъ вегетаріанскую доктрину. Далѣе онъ познакомился съ ученіемъ Огюста Копта и съ позитивистской общиной въ Америкѣ и сталъ страстнымъ позитивистомъ. Переѣхавъ затѣмъ въ Лондонъ, Фрей вступилъ въ число членовъ тамошняго общества позитивистовъ, опять-таки претерпѣвалъ большія лишенія, а въ 1886 г. пріѣхалъ на нѣсколько мѣсяцевъ въ Петербурга, съ цѣлью пропаганды своихъ идей. Пропоганда эта была, повидимому, совершенно неудачна, и единственнымъ слѣдомъ ея остается обширное письмо Фрея къ гр. Л. Н. Толстому, приложенное къ брошюрѣ г. Рейнгардта, къ сожалѣнію, съ большими, пропусками. Не надо, впрочемъ, знакомства, съ этимъ письмо мъ, чтобы видѣть, что названіе «необыкновенной дичности> Фрей заслуживаетъ не обширностью или оригинальностью ума. Человѣкъ безспорно неглупый и хорошо образованный, онъ, однако, слишкомъ легко поддавался всякимъ встрѣчнымъ вліяніямъ. Идеи Фурье, Овена и проч. погнали его въ Америку, встрѣча его съ вегетаріанцемъ, встрѣча съ позитивистами опредѣляютъ дальнѣйшее теченіе его жизни. Все это не свидѣтельствуетъ о «необыкновенныхъ» умственныхъ качествахъ Фрея, но его нравственный достоинства дѣйствительно выходили изъ ряда вонъ. Онъ всю жизнь искалъ правды и, признавъ, наконецъ нѣчто за правду, отдавался ей цѣликомъ, не отдѣляя слова отъ дѣла и претериѣвая ради своей идеи всевозможный лишенія. Отсылая читателя къ брошюрѣ г. Рейнгардта за фактами, свидѣтельствующими о возвышенности нравственной личности Фрея, я останавлюсь только на томъ^ что близко соприкасается съ содержаніемъ настоящаго письма. Въ письмѣ Фрея къ гр. Толстому есть, между прочимъ, такое замѣчаніе: «Позитивиста (такъ называетъ Фрей себя и людей, отъ имени которыхъ онъ говорить) можетъ имѣть антипатіи къ войнѣ и обязанъ поэтому всѣми силами своей души работать надъ торжеств омъ мира, но и въ такомъ случаѣ онъ не смѣетъ сказать, что война абсолютно вредна; онъ всегда долженъ помнить возможность такихъ обстоятельствъ, при которыхъ война становится необходимостью. Потому, когда онъ встрѣчается съ людьми, имѣющими симпатіи къ военной службѣ, онъ не считаетъ ихъ отверженцами». Въ этомъ же смыслѣ поминаетъ Фрей и о судѣ. Въ обоихъ этихъ случаяхъ онъ имѣетъ въ виду извѣстные параграфы ученія гр. Толстого, отвергающаго военную и судебную функціи, не только въ. будущемъ, «когда прекратится въ нихъ надобность», вообще, а и сейчасъ, для отдѣдьныхъ личностей, который послушаются моралиста. Это —указаніе на ошибки исторической перспективы, и именно на тотъ. типъ ихъ, который вырываетъ изъ отдаленнаго будущаго отдѣльные моменты и внѣдряетъ ихъ въ неподходящія условія современной нашей жизни. Если, однако, Фрей въ этихъ двухъ. случаяхъ совершенно правъ, то нельзя того же сказать о другихъ его замѣчаніяхъ. Нельзя этого сказать о нѣкоторыхъ его самыхъ коренныхъ убѣжденіяхъ, высказывая которыя, онъ и самъ впадаетъ въ тяжкія ошибки исторической перспективы. Фрей—
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4