785 СЛУЧАЙНЫЯ ЗАМѢТКИ И ПИСЬМА О РАЗНЫХЪ РАЗНОСТЯХЪ. 786 и справедливость. Что же касается до практическихъ идеаловъ, тоонитакъразнообразны, что останавливаться на этихъ стадіяхъ значитъ добровольно стѣснятъ себя. Я положительно увѣренъ, что большее или меньшее совершенство этихъ идеаловъ зависитъ отъ большаго или меньшаго усвоенія человѣкомъ тайнъ природы и происходящаго отсюда успѣха прикладныхъ наукъ. Устраиваться въ подробностяхъ, отстаивать однѣ и разрушать другія —дѣло публицистовъ. Читая романъ Чериышевскаго «Что дѣлать?», я пришелъ къ заключенію, что ошибка его заключалась именно въ томъ, что онъ черезчуръ задался практическими идеалами. Кто знаетъ, будетъ ли оно такъ? И можно ли назвать указываемыя въ романѣ формы жизни окончательными? Вѣдь и Фурье былъ великій мыслитель, а вся прикладная часть его теоріи оказывается болѣе или менѣе несостоятельною и остаются только неумирающія общія положенія. Это дало мнѣ поводъ заняться болѣѳ скромною миссіей, а именно: спасти идеалъ свободнаго изслѣдованія, какъ неотъемлемаго права всякаго человѣка, и обратиться къ тѣмъ современнымъ основамъ, во имя которыхъ эта свобода изслѣдованія попирается» . Я неренисалъ этотъ отрывокъ не для того, чтобы говорить о Салтыковѣ. Меня интересуетъ здѣсь указаніе на одну соціологическую ошибку, которую я назову ошибкой исторической перспективы. Тотъ частный случай ошибки, который, имѣетъ въ виду Сталтыковъ, не разъ трактовался въ «Отечественныхъ Запискахъ». Лично Салтыкова занимаетъ онъ и въ «Мелочахъ жизни*. Тамъ говорится: «Ошибка утопистовъ заключалась въ томъ, что они, такъ сказать, усчитывали будущее, уснащая его мельчайшими подробностями. Стоя почти исключительно на почвѣ психологической, они думали, что чедовѣкъ самъ-собой, независимо отъ впѣшнѳй природы и ея тайнъ, при помощи одной доброй воли, можетъ создать свое конечное благополучіе. Между тѣмъ человѣчество искони связано съ природой неразрывной связью и, сверхъ того, обладаетъ прикладною наукой, которая съ каждымъ днемъ приноситъ новыя открытая. Фурье провидѣлъ ненужныхъ анти-львовъ и анти-акулъ и не провидѣлъ ни желѣзиьтхъ дорогъ, ни телеграфа, ни телефона, которые несравненно радикальнѣе вліяютъ на ходъ человѣческаго развитая, нежели анти-львы» и т. д. Салтыковъ не скрывалъ, однако, отъ себя, что до сихъ поръ по крайней мѣрѣ новые успѣхи въ области науки и прикладного знанія слишкомъ часто приносили съ собою не «новое благо», а «новый недугъ »,Далѣе, Салтыковъ говорить, что « человѣчество безсрочно будетъ томиться подъ игомъ мелочей, ежели заблаговременно не получится полной свободы въ обсужденіи идеаловъ будущаго; только одно это средство и можетъ дать ощутительные результаты». Считаю полезнымъ напомнить эти вообще очень поучительныя страницы «Мелочей жизни» (глава У), дабы вышеприведенное письмо къ неизвѣстному литератору не ввело кого-нибудь въ заблужденіе. Разработку идеаловъ будущаго Салтыковъ не только не считалъ дѣломъ празднымъ иди ненужнымъ, но, напротивъ того, относился къ ней даже съ нѣсколько преувеличенными надеждами. Противъ обсужденія идеаловъ будущаго онъ ничего не имѣлъ, а только говорилъ о невозможности уловить детали ихъ. И совершенно справедливо, потому что дѣйствительно однихъ техническихъ изобрѣтеній можетъ быть самаго недалекаго будущаго, но для насъ сейчасъ нежданныхъ и негаданныхъ, достаточно, чтобы кореннымъ образомъ измѣнить картину будущей жизни, какую мы, съ нашими теперешними знаніями, можемъ нарисовать. Попытки уловить подробности картины грядущаго, за вычетомъ развѣ только какойнибудь счастливой и совершенно исключительной случайности, непремѣнно впадутъ въ ошибки исторической перспективы, то есть внесутъ въ отдаленное будущее нѣчто такое, въ чемъ не будетъ никакой даже надобности гораздо раньше, благодаря успѣхамъ знанія и техники. Съ этой стороны старые утописты открыты для пожалуй резонныхъ, но ужъ очень дешевыхъ насмѣшекъ разныхъ шалопаевъ, и Салтыковъ скорбѣлъ объ этоиъ, потому что основныя идеи, наприиѣръ, Фурье онъ считалъ «неумирающими». Если, однако, ошибка утопистовъ состояла въ игнорированіи возможныхъ, но намъ неизвѣстныхъ успѣховъ знанія и техники, то не мѣнѣе ошибочно думать, что знаніе и техника, теоретическая и прикладная наука сами собой, единственно своимъ поступательнымъ ходомъ, избавятъ человѣчество отъ угнетающихъ его золъ. И Салтыковъ опять-таки понималъ это. Въ письмѣ къ неизвѣстному литератору сказано; «Я положительно увѣренъ, что большее или меньшее совершенство практическихъ идеаловъ зависитъ отъ большаго или меньшаго усвоенія человѣкомъ тайнъ при роды и происходящаго отсюда успѣха прикіадныхъ наукъ». Затѣмъ слѣдуетъ пропускъ, обозначенный многоточіемъ. Что здѣсь пропущено составителемъ «Матеріаловъ для біографіи Салтыкова», я, конечно, не знаю. Можетъ быть, какая-нибудь не совсѣмъ цензурная выходка, можетъ быть неудобная для печати рѣзкость по адресу чьей нибудь личности. Но, судя по совпаденію тона и содержанія письма съ концомъ У главы «Мелочей жизни», можно также предполо-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4