773 случайный замѣтки и письма о разныхъ разностяхъ. 774 опытомъ, въ нихъ, въ этихъ современныхъ «дѣтяхъ>, чревата иными опасностями. Полагая, что только и свѣта, что въ окошкѣ, гордо отрѣзывая себя отъ идѳадовъ отцовъ и дѣдовъ, даже отъ всякихъ идеадовъ, вполнѣ довольствуясь сдѣйствительностью», эти люди обрекаютъ себя на жизнь тусклую изъ тусклыхъ. Они сознаютъ это и не боятся: имъ какъ разъ но плечу эта жизнь. Но въ прежнее время они въ этомъ не сознались бы публично, потому что, вѣдь, въ самомъ дѣлѣ стыдно, а нынѣ они заявляютъ свою тусклость всенародно. Они считаютъ себя солью земли, которой мѣшаѳтъ только какая-нибудь горсточка « отцовъ >, оберегающихъ былые идеалы, а все остальное, дескать, съ ними, готово признать ихъ своими выразителями и вождями; они —«новое литературное покодѣніе»... По существу дѣла, вто только смѣшпо. Возражая «Недѣдѣ», г. Шелгуновъ справедливо говорить, что ссылка на тургеневскую формулу «отцовъ и дѣтей> не имѣетъ въ данномъ случаѣ никакого смысла. Современный <дѣтя», то есть опятьтаки тѣ, которые сами себя такъ называютъ въ «Недѣлѣ», открещиваясь отъ идеаловъ ■отцовъ и дѣдовъ, не блистаютъ ни талантаии, ни знаніями, ни оригинальностью физіономіи, ни даже численностью. Онипредставляютъ собою нѣчто въ родѣ тусклаго туманнаго пятна, расплывающагося въ общемъ фонѣ той апатіи, безсодержательности, того отсутствія всякаго присутствія, которое характеризуем теперешнее трудное время вообще. Они только вторятъ теченію реакціи противъ идеаловъ недавнягопрошдаго, ничего новаго и подожитедьнаго имъ не нротивопоставляя и не обладая двусмысденнымъ мужествомъ и послѣдовательностью открытыхъ реакціонеровъ. Но трудное время пройдетъ, потому что это именно только вопросъ труднаго времени, можетъ быть и додгаго, а можетъ быть совсѣмъ не додгаго; водна реакціи отхдынетъ, и я не поздравляю тѣхъ раковъ, которые останутся на мели. Вообще, эти «дѣти»—явленіе до такой степени мизерное, что, можетъ быть, г. Шелгуновъ дѣлаетъ даже ошибку, удѣдяя имъ столько вниманія. Но отмѣтить его всетаки слѣдуетъ, и именно въ его связи съ общимъ настроеніемъ минуты. «Для насъ существуетъ только дѣйствительность, въ которой намъ суждено жить»; <иделы отцовъ и дѣдовъ надъ нами бѳзсильны», —эти подлежащія, сказуемый, опредѣленія и доподненія можно встрѣтить не въ одной «Недѣлѣ», а и въ такихъ мѣстахъ, гдѣ отнюдь не гоняются за наименованіемъ «дѣтей». Это то-же самое «наше время не время широкихъ задачъ», которое когда-то громидъ и осмѣивадъ Щедринъ, какъ нѣчто постыдное, а нынѣ оно расползлось и осложнилось наклонностью къ оплеванію многаго изъ того, что еще недавно было общепризнано дорогимъ. Чѣмъ-же это дорогое замѣняется нынѣ? Недавно я прочиталъ въ одной большой газетѣ неоднократное заявление, что <Островскій устарѣдъ». Извѣстіе это меня очень заинтересовало. Я подагалъ, что Островскій принаддежитъ къ числу писателей, которые не старѣютъ или по крайней мѣрѣ живутъ такъ долго, что объ ихъ устарѣдости можно говорить только въ томъ случаѣ, если на смѣну имъ явилось что-нибудь особенно яркое и крупное. Должно быть, подумадъ я, наша драматическая литература сдѣлала гигантскіе шаги посдѣ Островскаго, и надо мнѣ съ этой литературой познакомиться. Но это оказалось дѣломъ не легкимъ. Драмы Островскаго, равно какъ и нѣкоторыхъ другихъ «отцовъ», какъ напримѣръ, Писемскаго, Потѣхина, печатались въ свое время въ журнадахъ. Нынѣ этого нѣтъ совсѣмъ, и когда я, наконецъ, достадъ нѣсколько литографированныхъ драматическихъ произвѳдеНій, имѣвшихъ наибодыпій успѣхъ въ прошлый театральный сезонъ, я понялъ, почему они литографированы, а не напечатаны въ журнадахъ. Какъ ни далеко отошли наши теперешніе журналы отънедавнихъ преданій, но это всетаки литература, а тѣ драиатическія произведенія, которыя я прочиталъ, не имѣютъ ничего общаго съ литературой. Это истинно «дѣтскія» произведенія, и по формѣ, и по содержанію. Время, породившее эти малости, любующееся на нихъ (повторяю, я читадъ пьесы, имѣвшія наибодыпій успѣхъ, то-есть чаще всего дававшіяся), можетъ считать себя несчастнымъ временемъ. И къ этому, какъ ко всякому сознанному несчастію, можно, даже должно отнестись съ сочувствіемъ. Какъ въ самомъ дѣлѣ не пожадѣть этихъ бѣдныхъ актеровъ, обреченныхъ изображать не живыхъ людей, а какихъ-то говорящихъ куколъ, и произносить рѣчи, либо совершенно безсмысленныя, дибо наподненныя азбучною моралью; какъ не пожалѣть и зрителей и самихъ авторовъ, выступающихъ съ дѣтскими вещами? Но если при этомъ говорятъ, что «Островскій устарѣлъ», такъ ужъ это не сожадѣнія, а смѣха достойно. Я хотѣлъ-быдо предложить вамъ пересмотрѣть вмѣстѣ со мной тѣ пять-шесть новѣйшихъ драматическихъ произведеній, съ которыми я познакомился, но откладываю это до другого раза. Фактъ отсутствія дра магической литературы во всякомъ сдучаѣ на- лицо, и никто, я полагаю, съ этимъ спорить не станетъ. А еслибы «Недѣдя» иди кто другой, довольный ходомъ дѣдъ вообще
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4