771 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 772 изъ-за этого-то ничтожества всѣмъ отъ любви отказываться? Опомнитесь, гг. Позднышевы, очень вы уже высокую цѣну себѣ даете! —Другой примѣръ. Позднышевъ говорить; «Вѣдь, вы поймите, что если женятся по Домострою, какъ говорилъ этотъ старикъ, то пуховики, приданое, постель— все это подробности освященнаго таинства», а нынѣшній, дескать, бракъ лишенъ этого харак • тера и есть просто мерзость. Я отнюдь не буду стоять за ныпѣшній бракъ, но вотъѳсть-же, стало-быть, и такія формы брака — «по Домострою», которыя удовлетворяютъ Позднышева. Только вотъ въ чемъ бѣда. Я въ самомъ началѣ обратилъ вниманіе читателей на фигуру стараго купца, котораго его случайная спутница назвала «живымъ Домостроемъ>. Этотъ Домострой, дѣйствительно, какъ мы видѣли, говорилъ о священномъ характерѣ брака, объ обязательной вѣрности жены супружескому долгу, о необходимости держать ее въ страхѣ. Вмѣстѣ съ тѣмъ, однако, онъ разрѣшалъ себѣ кутить съ красотками въ Кунавинѣ, на томъ основаніи, что ото статья особая >. Неужели это въ самомъ дѣлѣ удовлетворяетъ нравственное чувство Позднышева, и не есть-ли онъ въ такомъ разѣ не только развратникъ и непослѣдовательный человѣкъ, а кромѣ того еще и лицемѣръ? Одно, мнѣ кажется, совершенно ясно вытекаетъ изъ предъидущаго, а именно, что никоимъ образомъ нельзя усвоивать гр. Толстому всѣ мнѣнія Позднышева. Если же гр. Толстой, всегда склонный нѣсколько озадачивать читателей, вложилъ Позднышеву нѣкоторыя собственный мысли, то надо распредѣлить содержаніе «Крейцеровой сонаты» такъ; все доброе и умное принадлежитъ въ ней нашему знаменитому писателю, а все злое, развратное, глупое—Позднышеву. И намъ остается только благодарить гр. Толстого за тонкое и глубокое воспроизведете оригинальнаго типа развратника. Будемъже надѣяться, что <Крейцерова соната» есть задатокъ возрожденія художественной дѣятельности гр. Толстого. X. Объ отцахъ и дѣтяхъ йог. Чеховѣ. Между Н. В. Шелгуновымъ (въ Русской Мысли») и газетой <Недѣля» все еще тянется полемика, на которую я когда-то обратилъ вниманіе читателей <Русскихъ Вѣдомостей». Изъ мартовской книжки «Русской мысли» я узналъ, что, по мнѣнію <Педѣли), изложенному почтенною газетою въ статьѣ «Отцы и дѣти нашего времени», полемика эта «является только однимъ изъ эпизодовъ въ тѣхъ безконечныхъ пререканіяхъ, которыя всегда ведутъ между собою отцы и дѣти». Дѣти —это «Недѣля»... Отъ «дѣтей» мы привыкли ждать молодости, свѣжести, силы, даже нѣкоторой бурности, а потому встрѣтить въ роли «дити» почтеннаго редактора <Недѣди», г. Гайдебурова, какъ будто и неожиданно немножко. Приглядываясь, однако, къ «дѣтямъ», представляемымъ «Педѣлей», мы не найдемъ тутъ ничего страннаго или удивительнаго. Въ той-же мартовской книжкѣ «Русской Мысли > приведена слѣдующая выписка изъ статьи <Недѣли», громко озаглавленной («Недѣля» вообще любитъ громкія заглавія) «Новое литературное поколѣніе»; Новое поколѣніе (80-хъ годовъ) родилось скептикомъ, и идеалы отцовъ и. дѣдовъ оказались надъ нимъ безсильными. Оно не чувствуеть ненависти и презрѣнія къ обыденной человѣческой жизни, не признаетъ обязанности быть героем., не вѣритъ въвозможность идеальныхъ людей. Всѣ эти идеалы —сухія, логическія произведенія индивидуальной мысли, и для новаго поколѣнія осталась только дѣйствительность, въ которой ему суждено жить и которую оно потому и признало. Оно приняло свою судьбу спокойно и безропотно, оно прониклось сознаніемъ, что все въ жизни вытекаетъ изъ одного итого-же источника—природы, все являетъ собою одну и ту-же тайну бытія, и возращается къ пантеистическому міросозерцанію». Таковы современныя «дѣти». Немудрено, что г. Гайдебуровъ, «родившійся», можетъ быть, и не «.скептикомъ» и фигурирующій въ литературѣ лѣтъ 30 слишкомъ, находитъ себѣ мѣсто среди этихъ старообразныхъ дѣтей. Вообще, дѣло, очевидно, не въ возрастѣ, и это очень удобно. Какъ только вы увидѣли человѣка, для котораго «осталась только дѣйствительность« и который этимъ внолнѣ доволенъ, такъ и знайте, что это «дитя», «новое покодѣніе». Странныя дѣти, можно сказать, небывалый дѣти, но если они сами себя такъ называютъ, такъ и Господь съ ними. И я могу съ чистою совѣстыо сказать: «О, дѣти, дѣти, какъ опасны ваши лѣта!» Хотя дѣло и не въ возрастѣ. Нынѣшнія дѣти, или собственно тѣ, которыя такъ сами себя называютъ въ «Недѣлѣ», не щеголяютъ обычными свойствами молодости; нѣтъ, они старше, солиднѣе своихъ отцовъ и дѣдовъ, а потому не стоять передъ ними и опасности, обычно грозящія молодости,—опасности страстнаго увлеченія, риска, горячей вѣры и надежды. Но та самоувѣренность, которая въ настоящей молодости является лишь естеетвеннымъ показателемъ избытка силы, не искушенной
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4