767 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 768 того, что они называли любовью, то-есть за взрывами животнаго чувства. Затѣмъ ревность, опять-таки, новидимому, безпричинная, неосновательная. Тутъ подвернулся смазливый скрипачъ, который сыгралъ съ женой Позднышева Крейцерову сонату, а внрочемъ, и другія музыкальный пьесы. Ревность въ Позднышевѣ заклокотала еще пуще и въ одинъ изъ припадковъ ея онъ убилъ жену. Сцена убійства, предшествовавшія ей обстоятельства, сцены ревности и безлричинныхъ ссоръ равсказаны такъ, какъ это можетъ сдѣлать только гр. Толстой. Что же касается Позднышева, то независимо отъ художественности разсказа, вложеннаго въ его уста авторомъ, онъ хорошо пошшаетъ истинную причину своихъ несчастій. Вся бѣда въ томъ, что его и жену связывало исключительно одно только животное чувство. Всѣ перипетіи драмы, за которою увлеченный художникомъ читатель слѣдитъ съ такимъ напряженнымъ вниманіемъ, вытекаютъ изъ этого основного, простого и увы! столь обыкновеннаго факта. Понятно, что если между людьми нѣтъ иной связи, кромѣ животной, такъ имъ и на другой день послѣ свадьбы говорить не о чемъ. Понятно или по крайней мѣрѣ становится понятнымъ по прочтеніи «Ерейцѳровой сонаты», что, послѣ утоленія чувственности, люди совершенно другъ другу чужіе, другъ друга непонимающіе и даже презирающіе и, однако, "чімъто неразрывно связанные, должны враждовать между собою даже безъ видимыхъ причинъ. По выраженію Позднышева, это взаимное озлобленіе есть протеста человѣческой природы противъ животнаго, которое подавляетъ ее. Понятна и фактически неосновательная ревность: люди, цѣнившіе другъ въ другѣ только одно животное наслажденіе, знаютъ, что ни для той, ни для другой стороны нѣтъ никакихъ причинъ воздержаться отъ этого наслажденія и при иной обстановкѣ, и точно также безъ всякаго одухотворенія. Все это, повторяю, Позднышевъ отлично понимаетъ и еслибы этимъ ограничивалась его исповѣдь, то мы имѣли бы не только выдающееся художественное произведеніе, а и глубоко вѣрное поученіе, само собою вытекающее изъ сопоставленія фактовъ и въ нихъ, въ этихъ фактахъ, имѣющее свои ясно обозначенные предѣлы. Позднышевъ не знаетъ этихъ предѣловъ, потому что онъ развратникъ, настоящій развратникъ, то есть человѣкъ, не столько живущій развратно, сколько душу свою въ развратъ положившій. Правда, онъ тяготился своими семейными отношеніями и вспоминаетъ о нихъ съ отвращеніемъ, справедливо видя въ нихъ развратъ, хотя и проиеходящій на законно-брачной почвѣ. По мысль его до такой степени плѣнена этими развратными отношеніями, что иного порядка вещей онъ себѣ и представить не можетъ. Такъ, напримѣръ, ему кажется, что Крейцеров а соната и вообще музыка, сблизивъ его жену со скрипачемъ, играла извѣстную роль въ его несчастья. Допустимъ, что это такъ. Но Позднышевъ по этому случаю вспоминаетъ, что «въ Еитаѣ музыка — государственное дѣло и это такъ и должно быть», потому что музыка гипнотизируетъ людей и отдаетъ ихъ во власть музыканта. Развѣ, говоритъ онъ, можно играть Крейцерову сонату въ салонѣ при декольтированныхъ дамахъ? Замѣтьте, что Позднышевъ, невидимому, настояще любитъ музыку, и однако, судя по своей развратной душѣ, видитъ опасность въ сопоставленіи музыки и дамскаго декольте и готовъ даже призвать государство на защиту добрыхъ нравові замъ онъ безсиленъ противъ соблазна и полагаетъ всѣхъ прочихъ людей таковыми-же. Позднышевъ чрезвычайно презрительно относится къ женскому образованію, —«гимназіямъ, акушерству, медицинскимъ и высшимъ курсамъ». По его мнѣнію, «всякія, какія бы то ни было, женскія воспитанія имѣютъ въ виду только плѣненіе мужчинъ. Однѣ плѣняютъ музыкой и локонами, а другія —ученостью и гражданской доблестью, Цѣль-то одна и не можетъ быть не одна, потому что другой нѣтъ, цѣль — прельсить мужчину, чтобы овладѣть имъ». Всякій, я думаю, знаетъ или по крайней мѣрѣ легко можетъ себѣ представить случаи, когда дѣвушка принимается учиться именно за тѣмъ, чтобы имѣть свой кусокъ хлѣба и не быть вынужденной ловить жениховъ. Далѣе всякій понимаетъ, что знаніе, образованность сами по себѣ достаточно "привлекательны, чтобы служить цѣлью, даже безъ всякихъ утилитарныхъ соображеній. Въ самомъ дѣлѣ, это вѣдь, кажется, не Вогъ знаетъ какая идеализація человѣческой природы вообще и женской —въ частности. Но Позднышевъ не можетъ и до такой нехитрой штуки возвыситься, его развратная душа вездѣ видитъ только свое собственное отраженіе: знаемъ, дескать, мы эта курсы да акушерства! Курсы курсы, а сама вонъ куда глядитъ... Самъ Позднышевъ. дѣйствительно, всю свою жизнь вонъ куда глядитъ. Эта складка такимъ страшно тяжелымъ горегь отозвалась на его личной судьбѣ и столько му ченій доставила ему еще до катастрофы, что онъ не можетъ не проклинать ее. Но вмѣстѣ съ тѣмъ она пустила въ немъ такіе корни, что иначе, какъ подъ ея руководствомъ, онъ не можетъ смотрѣть на весь
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4