765 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАИЛОВСКАГО. 756 знакомы своею научно-литературною, артиетжческою или иною какою общественною дѣятельностью. Нынѣ же общественный интересъ представдяетъ, повторяю, только портрета Сѣрова, да и тотъ написанъ В. А. Сѣровымъ, можетъ быть родственникомъ и можетъ быть по чисто личнымъ побужденіямъ. Мнѣ кажется, что въ убыли жанра, въ подномъ отсутствіи исторической живописи, въ обиліж пейзажей, въ обиліи варіацій намотивъ одиночества, въ отсутствіи портретовъ, имѣющихъ общественный интѳресъ—во всемъ этомъ оказывается одна и та же черта. И это тѣмъ любопытнѣе, что это не мѣстная какая-нибудь черта; въ приложенномъ къ иллюстрированному каталогу выставки спискѣ адресовъ художниковъ, участвующихъ въ выставкѣ, находимъ Москву, Петербургъ, Кіевъ. Царское Село, станцію Плиски курскокіевской ж. д., Харьковъ, Одессу, деревню Степановку Херсонской губ., а кромѣ того Парижъ и Римъ. Вѣдь это почти буквально отъ финскихъ хладныхъ скалъ до пламенной Колхиды, не считая пребывающихъ за границей. Одно изъ двухъ; либо художники по какимъ-нибудь соображеніямъ сами рѣшили удалиться отъ міра и болѣе или менѣе игнорировать общественную жизнь, либо эта жизнь настолько оскудѣла, что художники не могутъ извлечь изъ нея ничего, кромѣ отрицательнаго возбужденія. Первое предположеніе кажется мнѣ совершенно невѣроятнымъ. Для художниковъ удалиться отъ міра—значитъ уйти въ область чистой красоты, безпредметнаго созерцанія и воспроизведенія линій и красокъ. Этого отнюдь нельзя ск-азать о нынѣшней передвижной выставкѣ въ цѣломъ. Не безпредметеое служеніе чистой красотѣ этотъ отрокъ Варѳоломей съ большими, робкими глазами, молитвенно сложившій рученки и мучающійся тѣмъ, что ему не дается «книжное ученіе»: онъ слишкомъ напоминаетъ мнѣ нашихъ гимназистиковъ, изнывающихъ надъ «греками и латинами», и даже до самоубійства. Да. по правдѣ сказать, въ картинѣ г. Нестерова, кромѣ этой фигуры мальчика, которому книжное ученіе туго дается, ничего ихорошаго нѣтъ,—никакой красоты и ни въ какомъ смыслѣ. А перлъ выставки—«Будущій инокъ» г. БогдановаБѣльскаго —и всѣ другія варіацій на тему прямо одиночества или нескладывающагося общества (картины г. Маковскаго иг. Зощенко) или разлагающагося союза (картина г. Савицкаго)? Или вотъ еще «Бродяга» г. Иванова: старообразный мальчишка въ оборванномъ пальто, изъ бокового кармана котораго торчитъ пачка папиросъ, и въ болыпихъ, чужихъ, можетъ быть женскихъ ботинкахъ приведенъ огромнымъ городовымъ въ какоето присутственное мѣсто. Этотъ «бродяга» тоже вѣдь одинокій чѳловѣкъ: нѣтъ общества, нѣтъ союза, въ которомъ онъ чувствовалъ бы себя своимъ, и въ жизни котораго онъ участвовалъ бы своею личною жизнью. Нѣтъ, это не искусство для искусства, не удаленіе искусства въ пустыню чистой эстетики. Еслибы это было такъ, то такому профану, какъ я, нечего было бы и дѣлать на выставкѣ: пришелъ, полюбовался и ушелъ. Но не смотря на относительную скудость нынѣшней передвижной выставки, я не могъ ограничиться однократнымъ посѣщеніемъ ея и передъ некоторыми картинами, даже передъ большинствомъ ихъ, подолгу останавливался, испытывая какое-то грустное удовлетвореніе, въ которомъ эстетическая эмоція играла очень слабую роль. Страннымъ образомъ, убыли жанра и отсутствію историческойживописи я былъ даже радъ, Общее грустное, но отнюдь не непріятное впечатлѣніе было бы не такъ цѣльно, еслибы, напримѣръ, г. Невревъ далъ по бывшимъ примѣрамъ историческую картину, а не видъ мѣстности въ Москвѣ. вовсе, впрочемъ, не интересный, или еслибы г. Литовченко вставилъ свою одинокую «боярыню» въкакой-нибудь историческій эпизодъ. Такълучше. Конечно, еслибы поднялся и оживился тонъ выставки во всѣхъ ея частяхъ; еслибы портреты весьма, вѣроятно, достойныхъ, но никому неизвѣстныхъ лицъ замѣнилизь портретами общественныхъ дѣятелей, любимыхъ или нелюбимыхъ, но всѣмъ знакомыхъ, еслибы, напр., г. Мясоѣдовъ выставилъ, ну хотя что-нибудь вродѣ своего стараго «Чтенія Положенія 19-го февраля», а не ушелъ «Въ даль отъ міра»; еслибы г. Маковскій развернулся во всю разнообразную ширь своего таланта, а г. Рѣпинъ, не ограничиваясь прекраснымъ портретомъ баронессыИкскуль, выставилъ одну изъ такихъ бытовыхъ или историческихъ картинъ. который привлекали къ себѣ на прежнихъ выставкахъ столько вниманія, еслибы г. Суриковъ напомнилъ о себѣ чѣмъ-нибудь вродѣ «Боярыни Морозовой» или «Утра стрѣлецкой казни»; еслибы еще новыя силы явились, съ произведеніями неожиданной силы и значенія, отмѣчающими какія-нибудь явленія общественной жизни въ ея прошломъ и настоящемъ; еслибы все это было, —то выставка была бы, конечно, богаче и интереснѣе. Но была ли бы она въ общемъ столь правдива иискренна, какъ нынѣшняя, этого я не знаю. Столь умѣстная въ свое время идиллія «Чтенія Ноложенія 19-го февраля» быть можетъ показалась-бы въ настоящее время запоздалою и неискреннею слащавостью. И не только это <Чтеніе>, а еще и многое другое въ томъ же родѣ. Нынѣшняя выставка производить грустное впечатлѣніе, но оно не пепріятно, потому
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4