55 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 56 видныя и въ повѣстяхъ, изданныхъ нынѣ по-русски, не могутъ быть объяснены иначе, какъ принимая въ соображеніе вторженіе нравственнаго элемента. Само собою разу мѣется, что при этомъ мы не можемъ читать похвальной рѣчи Вольтеру и, по самому плану статьи, принуждены оставить въ тѣни дѣйствительныя заслуги Вольтера. Ыадѣемся, что это намъ не поставится въ вину, потому что заслугъ атихъ мы не думаемъ отрицать. Г. Страховъ вѣритъ въ конечный причины и цѣлесообразность явленій природы. Я этому не удивляюсь, потому что, когда я читалъ статью г. Страхова о глупости (подъ заглавіемъ <Женскій вопросъ>)"- впрочемъ, я вѣжливъ и потому не скажу, что я думалъ о глупости, читая статью г. Страхова, Во всякомъ случаѣ, очевидно, что если человѣкъ мыслящій находитъ возможнымъ праздновать имянины сердца по поводу всего того, что онъ видитъ и слышитъ, то это должно быть приписано либо слабости мысли, либо спеціализаціи ея, либо недостатку нравственнаго развитія. Вольтеръ человѣкъ настолько сильный умственно, а его доводы въ пользу цѣлесообразности явленій природы въ цѣломъ и въ частностяхъ до такой степени бѣдны, что нѣтъ возможности выйти изъ этого кажущагося противорѣчія, если мы не поищемъ въ другомъ мѣстѣ причинъ имяниннаго міросозерцанія Вольтера. Целесообразность движенія и расноложенія небесныхъ свѣтилъ и устройства человѣческаго организма —два пункта^ на которые Вольтеръ напиралъ особенно часто и съ особенною энергіею— могли еще .въ ХТШ вѣкѣ быть защищаемы. Въ виду недостатка фактнческихъ знаній не трудно было бы увлечься пресловутою гармоніею между органами и ихъ отправленіями, если имѣть въ виду только одну группу фактовъ. И нѣтъ ничего удивительнаго въ томъ, что узкіе спеціалисты, будучи даже людьми замѣчательно-умными, отстаивали и отстаиваютъ нрисутствіѳ конѳчныхъ цѣлей въ неболыномъ кругѣ изучаемыхъ ими явленій. Но Вольтеръ былъ человѣкъ многосторонній, онъ жилъ полною жизнью и не могъ не видѣть, что если и допустить, что нѣтъ безполезныхъ или вредныхъ органовъ, органовъ нефункціонирующихъ или функціонирующихъ во вредъ организму, то всетаки есть на свѣтѣ необозримая масса фактовъ, неоспоримо свидѣтельствующихъ, что не все на землѣ хорошо. Онъ не могъ не видѣть важности замѣчанія болвана Биртона насчетъ «пауковъ, созданныхъ для того, чтобы они высасывали ыухъ». Вольтеръ видѣлъ, что зло на землѣ есть; фактъ этотъ не можетъ подлежать сомнѣнію , потому что помимо всего прочаго, онъ записанъ въ исторіи человѣческими слезами, пбтомъ и кровью. Но значеніе этого факта сильно ослаблялось для Вольтера его невысокимъ нравственнымъ уровнемъ. Недостатокъ сочувственнаго элемента въ его гибкой, увертливой натурѣ позволилъ ему смотрѣть на потоки крови и слезъ сквозь пальцы. «Они, конечно, существуютъ, разсуждалъ Вольтеръ, но это не мѣшаетъ праздновать имянины сердца». іЗачѣмъ дѣлать изъ нашего существованія цѣпь, горя и бѣдствій?> часто говорить онъ, прекрасно обрисовывая этой фразой суть имяниннаго міросозерцанія. Имянинникъ, пожалуй, согласенъ, что есть на данномъ предметѣ кое-какія пятна и прорѣхи, но не только не думаетъ о возможности затереть эти пятна и починить эти прорѣхи, а, напротивъ, старательно отгоняетъ отъ себя всякую мысль о нихъ, дабы тѣмъ не нарушить имянинъ сердца, а потому утверждаетъ, что пятенъ и прорѣхъ нѣтъ, что все прекрасно. И это имянинники называютъ на своемъ языкѣ иатріотизмомъ, благонамѣренностью, любовью къ людямъ, восторгомъ передъ природой и т. д. Смайльсъ приводитъ въ своей извѣстной книгѣ чье-то, помнится, довольно обширное и очень плоское развитіе той имянинной идеи, что всякій трудъ есть наслажденіе. Это, по крайней мѣрѣ, весело. Но если вы осмѣлитесь выразить мнѣніе, что всякій трудъ долженъ быть наслажденіемъ —послушайте только, какой гвалтъ поднимутъ имянинники, обвиняя васъ въ утопическихъ мечтаніяхъ или даже въ прямомъ подрыв аніи приснопамятпыхъ «основъ». Но возвратимся къ Вольтеру. Вопросъ о существованіи зла на землѣ всегда интересовалъ его, но до 1755 года онъ, вмѣстѣ съ англійскими деистами, рѣшалъ его такимъ образомъ: если зло и существуетъ, то въ общемъ результатѣ оно влечетъ за собою благо, то-есть, собственно говоря, зла на землѣ нѣтъ, и все идетъ къ лучшему въ семъ наилучшемъ изъ міровъ. Изъ повѣстей, затрогивающихъ вопросъ о существованіи зла, къ этому періоду относится, напримѣръ, «Свѣтъ, какъ онъ есть. Видѣніе Бабука, описанное имъ самимъ» (написано въ 1746 году). Скиоъ Бабукъ получаетъ отъ Нтуріеля, духа-властителя Верхней Азіи, приказаніе отправиться въ Персеполь (Парижъ) и убѣдиться, насколько грѣшны его обитатели, такъ какъ собраніе духовъ рѣшило или наказать ихъ, или совсѣмъ разрушить Персеполь. Бабукъ видитъ то добродѣтели, то преступленія, переходитъ отъ негодованія къ восторгу и обратно, но въ концѣ концовъ мирится со всѣмъ и находитъ, напри-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4