737 СЛУЧАЙНЫЯ ЗАМѢТЕИ И ПИСЬМА О РАЗНЫХЪ РАЗНОСТЯХЪ. 738 посдѣ его смерти всѣ люди умираютъ отъ пиЕировки. Если г. Минскій составляѳтъ ис горя и т. п. Можно также, и пожалуй ключежіе, то этииъ рѣшительно подрывается въ томъ же самомъ произведеніи, нарисовать общее правило или, по крайней мѣрѣ, яв - того чудака-горбуна, который ходитъ по ляется надежда на существованіе и другихъ улицамъ съ сознаніемъ своей достопржмѣ- исключеній, ибо не вполнѣ же г. Минскій чательности, и того плоскодоннаго человѣка, безподобенъ. Если же г. Минскій, напротявъ, который, горюя о предстоящей смерти друга, съ самого себя писалъ портретъ человѣвъ то же время утѣшается картинностью чества, то, во-первыхъ, какое онъ на это своего горя, и проч. Существуютъ ли подоб- имѣлъ право и основаніе, остается соверные люди или нѣтъ, много- ли ихъ, если они шенно неизвѣстнымъ, а во-вторыхъ, стольсуществуютъ, или мало, но какъ художествен- же неизвѣстно, какъ же мы должны отноные образы, они теоретически возможны, и ситься къ писаніямъ г. Минскаго вообще и въ сознаніи своей силы дать этимъ образамъ къ книжкѣ «При свѣтѣ совѣсти» въ частхудожественное бытіе беллетристъ ночер- ности? Можетъ быть онъ не въ правду свои паетъ легкомысленную увѣренность, что онъ мысли излагаетъ, а, такъ сказать, прибавзнаетъ человѣческое сердце. Къ этому при- ляетъ нѣсколько градусовъ, собственно засоединяется еще одно обстоятельство. Вообще тѣмъ, чтобы попервенствовать надъ нами, говоря, не только чужая душа - потемки, но Можетъ быть, и въ стихахъ и въ прозѣ и въ своей собственной не легко бываетъ г. Минскаго нѣтъ ни одной искренней фразы, разобраться. Однако, при извѣстной добро- а есть только стремленіе помѣститься на совѣстности, по крайней мѣрѣ нѣкоторыя, возвышенномъ средоточіи земли. Каково наиболѣе опредѣленныя движенія собствен- положеніе читателя? Но ноложеніе это еще ной души могутъ составить предметъ точныхъ осложняется тѣмъ, что, какъ мы видѣлн, и цѣнныхъ наблюденіи. Но можетъ быть г. Минскій проситъ не смотрѣть на первую слѣдовало бы признать общимъ правиломъ, часть его книги, какъ навыраженіе окончачто наблюденія этого рода должны быть имен- тельнаго міросозерцанія автора. Дѣло было но только наблюденіями, а обобщеніе ихъ, бы не только не сложно, а, напротивътого, постройка на основаніи ихъ какого бы то въ высшей степени просто; еслибы г. Минни было теоретическаго зданія должно быть скій въ самомъ дѣлѣ говорилъ откровенно предоставлено другимъ. Искренняя исповѣдь и притомъ лично за себя: вотъ, модъ, какой или какая другая форма изложенія ряда я былъ смѣншой, легкомысленный и тщесамонаблюденій можетъ оказаться очень славный человѣкъ, —лелѣялъ такія-то нецѣннымъ психологическимъ матеріаломъ, но лѣпыя мечты, такъ- то и такъ- то притворялся, лучше будетъ, если группировку и обобщеніе ломался и проч. Такое откровенное призпаэтого матеріала возьметъ на себя не самъ ніѳ не только освѣтило бы намъ литературную исповѣдующійся и самонаблюдатель, а кто- дѣятельность г. Минскаго, по крайней мѣрѣ, нибудь другой. Возможны, конечно, люди въ извѣстный ея періодъ, но и было бы вполнѣ къ себѣ безпристрастные, но въ дѣйствительно цѣннымъ психологическимъ огромномъ болыпинствѣ случаевъ даже со- матеріаломъ, подлежащимъ, конечно, дальвершенно искреннему самонаблюдателю, ко- нѣйшей обработкѣ. Но г. Минскій, во-пер торый вздумаетъ обобщать свои наблюденія, выхъ, совершенно произвольно обобщить грозятъ двѣ противоположныя, но одинаково свои личныя черты, покрывъ ими все челоопасныя ошибки. Либо онъ сочтетъ свою вѣчество, а во вторыхъ, кокетничаетъ съ личность чѣмъ-то исключительнымъ, рѣзко своими заблужденіями, какъ будто и привыдѣдяющимся изъ всей массы человѣчества, знавая ихъ заблужденіями и въто-же время либо, напротивъ того, распространитъ на обращая ихъ въ «фундамента, который по все чедовѣчество свои чисто индивидуальныя необходимости складывается въ отдаленін черты. Когда я читаю произведенія вродѣ отъ свѣта». Разобраться во всемъ этомъ некнижки г. Минскаго, меня всегда занимаетъ возможно, и приходится брать обобщенія вопросъ: какъ-же смотритъ авторъ на самого г. Минскаго просто, какъ они есть, не пысебя? Ну хорошо, завѣтная мечта всѣхъ таясь уловить отношенія къ нимъ самого людей состоитъ въ тсмъ, чтобы стоять на автора. Немножко обидно, конечно, серьезно возвышенномъ средоточіи земли, пользоваться вглядываться въ произведете, въ искрендаровою всеобщею любовью и т. д.; всѣ ности котораго есть всѣ основанія сомнѣлюди, сообщая о сильномъ морозѣ, изъ тще- ваться, но что-же дѣлать! елавія прибавляютъ нѣсколько градусовъ; ' Немножко обидно, а немножко и смѣшно. всѣ люди, глядя на умирающаго друга, лю- Если оставить въ сторонѣ вопросъ объ буются картинностью своего горя и т. д. искренности г, Минскаго, о томъ, серьезноітоитъ-ли за этою общею скобкой г. Мин- ли онъ вѣритъ въ изложенный имъ якобы екій? Это вопросъ не праздный и можетъ истины или только на возвышенное средобыть заданъ отнюдь не въ видѣ какой-нибудь точіе земли стремится, то обобщенія его Соч. Н. К. МЯХАЙЛОВСКАГО, т. УІ. 24
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4