723 сочиненія н. к. михайловскаго. 724 по побужденіямъ и могло бы быть прекрас- причинъ сомнѣваться въ искренности г. Миннымъ по послѣдствіямъ, еслибы упреки скаго я не имѣю, да и зачѣмъ бы ему, кажется^ обращались къ тімъ или другимъ отдѣльньшъ говорить о совѣсти не по совѣсти? Никто его, представителямъ науки и философіи съ тѣми съ позволенія сказать, за языкъ не тянетъ. или другими теоріями. Но, какъ говорятъ Онъ заговорилъ шоіи ргоргіо, единственно нѣмцы, надо остерегаться, чтобы не выплес- потому, что у него на душѣ накопилось по нуть изъ ванны вмѣстѣ съ водой и ребенка, этой части столько, что вылилось наконецъ Надо помнить, что наука не дѣлаетъ и не черезъ край на бумагу, въ непривычной можетъ дѣлать уступокъ,—она цѣликомъ дол- ему, поэту, прозаической формѣ. «Присвѣтѣ жна сочетаться съ жизнью... совѣсти» есть свободный голосъ лишь мыслью Ну, а кто-зке виноватый-то и что съ нимъ заинтересованпаго мыслителя. Да и слова-то дѣлать? Если Грелу и Сикстъ виноваты, такъ страшныя, повелительно обязывающія къ они это сами признали и казнятся собствен- искренности. Шутка въ самомъ дѣлѣ сканой совѣстью, а въ дѣла чужой совѣсти никому зать, при свѣтѣ совѣсти!.. А между тѣмъсъ не слѣдуетъ мѣшаться. Истинный виновникъ первыхъ же страницъ книжки я почувствоесть тотъ порядокъ вещей, который систе- валъ себя въ атмосфѳрѣ неискренности, матически, упорно, въ теченіе длиннаго ряда которая, по мѣрѣ дадьнѣйшаго чтенія, станогодовъ не давалъ мысли вкусить жизнь, не вилась все гуще и удушливѣе. Эмфазъ, въ давалъ жизни оплодотвориться мыслью. волнахъ котораго привольно купается г. Минскій, параболы и гиперболы, тропы и фигуры УП. и прочія риторическія украшенія, которыми О совѣсти г. Минскаго. Усяащаетъ свою Рѣчь ' ,, не только не убѣдили меня въ горячей искренности чувствъ автора,—а объ ней-то всѣ они и призваны свидѣтельствовать, —но произвели Странныя бываютъ иногда впечатлѣнія, даже совершенно противоположное дѣйствіе. странныя и по своей кажущейся безпричин- Я не довѣрился, однако, своему непріятности, и по своей неотвязности. Говоритъ, ному впѳчатлѣнію, постарался разобраться напримѣръ, передъ вами человѣкъ о серь- въ немъ, разыскать его причины и хочу езномъ и в'ажномъ предметѣ, къ которому, подѣлиться кое-чѣмъ изъ своихъ размышказалось бы, нѣтъ никакого резона присту- леній съ вами, читатель; тѣмъ болѣе, что паться съ ложью въ сердцѣ и на устахъ: книжка г. Минскаго затрогиваѳтъ предметы можно его совсѣмъ не трогать, и никто за глубоко интересные. это Молчаніе къ отвѣту не притяиетъ, а если Г. Минскій говоритъ въ предисловіи: «Три ужъ понадобилось или зрхотѢлось тронуть, части, изъ которыхъ книга состоитъ, были такъ можно и должно сдѣлать это вполнѣ задуманы и написаны въ разное время, съ искренно. Говоритъ тотъ человѣкъ со всѣми большими промежутками; по внутреннему признаками глубокаго убѣжденія и горячаго настроенію, ихъ проникающему, онѣ отночувства: пылко, краснорѣчиво, бія себя въ сятся между собой, какъ полночь, предразгрудь, воздѣвая очи къ небу и раздирая отъ свѣтные сумерки и день. Говорю это съ волненія ризы свои. А вы не вѣрите. И чѣмъ цѣлью предупредить читателя: пусть онъ не больше вы проникаетесь важностью и серь- принимаетъ мрачныхъ воззрѣаій на жизнь, езностью предмета и чѣмъ, съ другой стороны, выраженныхъ въ первой части, за окончасильнѣе жестикудируетъ и вибрируетъ ьголо- тельное міросозерцаніе автора, а смотритъ сомъ ораторъ, тѣмъ вы все больше, и больше на нихъ, какъ па фундаментъ, который по укрѣпляетесь въ своемъ невѣріи. Вынаконедъ необходимости складывается въ отдаленіи съ безповоротною ясностью чувствуете, что отъ свѣта... Я не обозрѣваю въ ней (книгѣ) ораторъ ломается, что, бія себя въ грудь жизнь и людей съ одного возвышеннаго размашистымъ жестомъ, онъ, однако, не пункта, но снова прохожу тотъ тернистый наноситъ себя ни ранъ, ни ушибовъ, а ризы путь сомнѣпій и внутренней борьбы, котосвои разрываетъ съ разсчетомъ возможности рымъ совѣсть въ дѣйствительности вела мою починить ихъ у ближайшаго портного. Ивамъ душу>.— И вотъ первое, чему я нѳ іѣрю становится частію обидно, потому что чело- въ книжкѣ г. Минскаго: не вѣрю, чтоби ея вѣкъ этотъ, очевидно, полагаетъ своихъ три части были написаны въ разное врмя, слушателей очень ужъ простоватыми, а частію съ большими промежутками. Казалось бы, смѣшно, потому что подъ напыщенной формой зачѣмъ ему говорить въ такомъ дѣлѣ неоказываются пустяки, а такое несоотвѣтствіе правду? и не все-ли это равно — ншивоегда комично. сана-ли книга въ одинъ пріемъ или въ Это сложное чувство мнѣ довелось испытать три? А вотъ подите-же! Не могу отдѣлаъся недавно, при чтеніи книжки г. Минскаго «При отъ впечатлѣнія неискренности. Конечю, я свѣтѣ совѣсти» . Никакихъ сразу уловимыхъ не имѣю ни права, ни основанія не вѣить
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4