703 СОЧИНЕШЯ Н. Е. МИХАИЛО ВСКАГО . 704 ІІі 1 и і йНш I II 11 ;|{|т 11 ІІІІ И ! 11 ІІІ і ГІ 11 іг ! ві» фидософіи нѣтъ ни престушюшя, ни добродѣтеди, а есть только факты извѣстнаго рода, управляемые извѣстными законами, вотъ и все. Впрочемъ, вы найдете, какъ я смѣю думать, окончательный доказательства этому въ моей «Анатоміи води». —Для довершенія характеристики умственнаго склада Сикста надо еще замѣтить, что, не смотря на весь свой <нигилизмъ>, онъ вподнѣ нризнаетъ историческую законность всѣхъ заблужденій или того, что ему кажется заблужденіями. Онъ гордо вѣритъ, что обладаетъ истиной, и во имя ея онровергаетъ, нанримѣръ, теодогическія заблужденія, но знаетъ въ то-же время, что и они, эти заблужденія, суть или въ свое время были необходимыми продуктами извѣстной эволкщіи. Онъ рѣпгатедьно отрицаетъ свободу воли во имя детерминизма, но знаетъ также, что иллюзія свободы, живущая въ людяхъ, есть необходимый результата извѣстныхъ психологическихъ и физіологическихъ усдовій нашего организма. Адріанъ Сикстъ живетъ исключительно мыслью, гдѣ-то въ надзвѣздныхъ пространствахъ и чувствуетъ себяпрекрасно.Ни единое облачко не смущаетъ его тихой, спокойной и полной умственнаго насдажденія жизни, пока дѣло Грелу не спускаетъ его на землю. Мало того, что повѣстка слѣдователя отнимаетъ у него время, нужное для работы, и нарушаетъ порядокъ дня, установившійся годами, а впереди еще явка въ судъ въ качествѣ свидѣтеля. Все это ужасно, но всетаки затрогиваетъ только внѣшній расиорядокъ жизни. Есть нѣчто ужаснѣе: на ясномъ небѣ душевной жизни знаменитаго философа появляется неожиданное облако и ростетъ, ростетъ... Роберъ Грелу, этотъ предполагаемый убійца Шарлотты, считаетъ себя ученикомъ Сикста, ученикомъ, слѣдовавшимъ въ жизни абстрактнымъ теоріямъ учителя. Такимъ-же признають его и судебный сдѣдователь, и мать преступника, Такимъ-же вынужденъ признать его и самъ Сикстъ, когда ознакомился съ содержаніемъ обширной исповѣди несчастнаго молодого человѣка. Сикстъ убѣдился изъ этой рукописи, что Грелу есть дѣйствительно его ученикъ, въ полномъ смысдѣ этого слова, и въ знаменитомъ ученомъ постепенно разгорается чувство отвѣтственности. Онъ, лично никому не сдѣлавшій зла, мухи, какъ говорится, не обидѣвшій, сознаетъ себя косвеннымъ виновникомъ драмы, разыгравшейся въ домѣ маркиза де-Жюсса; никто другой, какъ онъ, смирный, спокойный ученый, внушилъ своими сочиненіями Роберу Грелу тотъ складъ мысли, который привелъ молодого человѣка на скамью подсудимыхъ. Онъ разрушилъ въ немъ вѣру въ старыхъ боговъ и не дадъ взамѣнъ ничего по лежите льнаго, твердаго. Это чувство отвѣтственности тѣмъ мучитедьнѣе для Адріана Сикста, что въ нринцинѣ, теоретически, онъ его совершенно отрицаетъ. Какая отвѣтственность? за что? Вѣдь все совершающееся неизбѣжно, и теоретически возможно вычислить день и часъ, въ который еще неродившійся преступникъ убьетъ своего отца. Но увы! философская теорія не можетъ усмирить бунтующую совѣсть... Адріанъ Сикстъ интересуетъ Бурже не только какъ оригинальная личность, а и съ точки зрѣнія того вліянія, которое онъ имѣетъ или можетъ имѣть на своихъ молодыхъ читателей и почитателей. Этотъ вопросъ о вліяніи учителя и объ его отвѣтственности, сквозящій уже въ самомъ заглавіи романа — «Ге йізсіріе», не въ первый разъ затрогивается Полемъ Бурже. Въ талантдивыхъ критическихъ очеркахъ, собранныхъ въ двухъ томикахъ подъ заглавіемъ «Еззаіз (1е р8ус]іо1о§іе сопісшрогаіпе» (1883 и 1886 г.), онъ руководился, между прочимъ, мыслью опредѣдить вліяніе нѣкоторыхъ выдающихся писателей 1850 —1870 годовъ на. читателей. Нельзя сказать, чтобы это ему вполнѣ удалось. Это естественно, потому что въ дучшихъ изъ своихъ опытовъ онъ самъ является сдишкомъ ученикомъ тѣхъ учителей, которыхъ критикуете. Наиболѣе для насъ здѣсь интересные общіе выводы, къ которымъ Бурже пришелъ въ своихъ критическихъ иди, какъ онъ самъ ихъ называетъ, психологическихъ опытахъ, могутъ быть сведены къ сдѣдующему. Въ бурной исторіи Франціи XIX вѣка одна за другой погибали великія надежды и великія попытки осуществденія. Къполовинѣ столѣтія, среди всѣхъ этихъ обдомковъ непоколебленнымъ сохранился одинъ эдементъ —наукаКъ ней- то и прилѣпились дучшіе умы. Мыслить, знать, созерцать познаваемое иди познанное —стадо для этихъ лучшихъ умовъ высшимъ изъ наслажденій. Вопросы нравственно-политической жизни, волновавшіе когда-то людей непосредственно, своею жизненною сущностью, обратились теперь въ . предметы объективнаго изученія, наравнѣ съ явленіями природы. А отсюда пониженіе дѣйственной энергіи нравственнаго чувства. Вольтеръ и прочіе умственные вожди прошлаго стодѣтія были увѣрены, что они борются съ заблужденіями, вредными, позорными, ненавистными. Современные вожди тоже ищутъ истины и, слѣдовательно, тоже борются съ заблужденіями, но энергія ихъ борьбы не можетъ идти ни въ какое сравненіе съ тогдашнею. Всякое заблужденіе представляется имъ не только забдужденіемъ, но и необходимымъ продуктомъ извѣстныхъ усдовій расы, времени, исторіи, комбинаціи естественныхъ и общественныхъ силъ. К
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4