51 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 52 говорилъ Пангдоссъ, —мы пришли просить васъ объяснить намъ, зачѣмъ создано такое странное животное, какъ человѣкъ»? —«А тебѣ что?—отвѣчалъ дервишъ, —развѣ это твое дѣло>? —«Однако, преподобный отецъ, —возразилъ Кандидъ, —на свѣтѣ ужасно много зла». —'«Такъ что же, —сказалъ дервишъ, —много-ли, мадо-ди зла иди добра, не все-ди равно? Когда его величество судтанъ посыдаетъ въ Египетъ корабль, развѣ онъ справляется, хорошо-ди будетъ живущимъ на кораблѣ мышамъ?» —«Что же дѣдать?» сказалъ Панглоссъ. — «Молчать», отвѣчалъ дервишъ. —«А я было собирался поговорить съ вами о причинахъ и слѣдствіяхъ, о дучшемъ изъ міровъ, о началѣ зла, о сущности души, о предвѣчноі гармоніи»... При этихъ сдовахъ дервишъ захдопнулъ у нихъ подъ носомъ дверь. Съ этихъ поръ общимъ совѣтомъ рѣшено было, что надо работать, чтобы сдѣлать жизнь сносною, и что чедовѣкъ рожденъ не для бездѣйствія. Панглоссъ говорилъ еще иногда: «Все тѣспо связано въ этомъ дучшемъ изъ міровъ; еслибы васъ не выгнали изъ прекраснаго замка пинками за любовь Купигунды, еслибы васъ не арестовала инквизиція, еслибы вы не побродили пѣшкомъ по Америкѣ, не ранили шпагой барона, не потеряли вашихъ барановъ изъ прекраснаго Эльдорадо, то теперь не ѣди бы цукатовъ и фисташекъ». «Это все прекрасно, —отвѣчалъ Капдпдъ, —но пойдемъ-ка работать въ огородъ» . Этотъ утилитарный пошибъ напомииаетъ конецъ Фауста. И какъ тамъ, такъ и здѣсь главный вогіросъ остается нерѣшеннымъ: какъ же относиться къ существованію зла на землѣ? Вѣдь совсѣмъ объ немъ не думать нельзя, когда оно напоминаетъ о себѣ на каждомъ шагу. Для этого надо бы было превратиться въ глупую сосѣдку добраго брамина, и до этого легко можѳтъ довести одно обработываніе огорода, если чѳловѣкъ при этомъ совсѣмъ отказывается отъ мысли. Водьтеръ не всегда быдъ такимъ злымъ гонителемъ имянинъ сердца по поводу прекраснаго устройства вселенной. Папротивъ, онъ былъ самъ сильно грѣшенъ этимъ грѣхомъ и до конца жизни не могъ отдѣлаться отъ него окончательно. Мы уже имѣли случай въ другомъ мѣстѣ говорить объ отношеніи Вольтера къ телеологіи. Мы упоминали, что, будучи совершенно непричастенъ той нелѣпѣйшей формѣ имянинъ сердца въ философіи, которая считаетъ человѣка центромъ вселенной, Водьтеръ, однако, очень усердно праздновалъ имянины сердца по поводу цѣлесо образности и совершенства явленій природы. Кромѣ практическаго доказательства, о которомъ мы говорили выше, бытіе божіе опиралось для Вольтера еще на двухъ основаніяхъ. Одно состоитъ въ такъ-называемомъ космологическомъ доказатедьствѣ. Мы видимъ, что одно явденіе производить другое и само производится третьимъ, это послѣднее производится четвертымъ и т. д. А отсюда Водьтеръ заключаете, что долженъ же быть конецъ у этой цѣпи, и этотъ конецъ или вѣрнѣе начало и есть Богъ. Для насъ гораздо любопытнѣе третье, именно телеологическое доказательство бытія божія. Водьтеръ считадъ очевидными правильность и цѣлесообразность устройства вселенной вообще и отдѣльныхъ явленій природы въ частности, а отсюда заключалъ, что міръ обязанъ своимъ происхожденіемъ нѣкоторой высшей разумной личности, стоящей внѣ міра. Какъ при взглядѣ на всякое произведеніе рукъ человѣческихъ въ насъ поднимается представленіе о мастерѣ, работникѣ, художникѣ, такъ и любое произведете природы напоминаетъ намъ своею цѣлесообразностью о «Вѣчномъ мастерѣ», «Вѣчномъ художникѣ», «Вѣчномъ разумѣ», «Вѣчномъ геометрѣ» . Къ этой параллели Вольтеръ прибѣгалъ очень часто, точно такъ же, какъ къ доказательству, что природа есть вовсе не природа, а искусство. Это одна изъ любимѣйшихъ мыслей Вольтера. Такъ одно изъ дѣйствующихъ лицъ разсказа «Уши графа Честерфильда» говорить: «Надъ нами смѣются, нѣтъ никакой природы, все — одно искусство; съ какимъ чуднымъ искусствомъ отплясываютъ всѣ планеты вокругъ солнца, между тѣмъ, какъ солнце вертится вокругъ самого себя; надо обладать ученостью лондонскаго кородевскаго общества, чтобы устроить такъ, чтобы квадраты обращеній планеты относились между собой, какъ кубическіе корни ихъ разстояній отъ солнца» и т. д. (Ром. и пов., 573). Въ «Исторін Женни> мудрецъ Фрейндъ говорить: «Природы вовсе пѣтъ; около насъ самихъ и на 100,000 милліоновъ миль отъ насъ—не что иное, какъ одно только искусство. Почти никто не замѣчаетъ этого, но это истина. Скажу вамъ опять: откройте глаза и вы увидите Бога и станете ему поклоняться. Подумайте только, что всѣ эти громадные міры, вращающіеся по своимъ громаднымъ небеснымъ путямъ, слѣдуютъ глубокимъ математическимъ законамъ; есть же, слѣдоватедьно, глубокій математикъ, котораго Платонъ называдъ вѣчнымъ геометромъ... Посмотрите на самихъ себя, посмотрите, съ какимъ удивительнымъ искусствомъ, которое мы никогда не постигнемъ вподнѣ, всѣ ваши наружныя и внутреннія части приспособлены къ вашимъ потребностямъ. Я вовсе не хочу читать вамъ теперь лекцію ^анатоміи, но вы
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4