689 случайныя замѣтки и письма о разяыхъ разыостяхъ. 690 Додэ очень обстоятельно мотивируетъ разныя подробности драмы, да и въ ней самой подчеркиваетъ нѣкоторыя положенія съ такою старательностью, которая даже граничитъ съ наивностью. Между прочимъ, онъ разсказываетъ, какъ и почему зародилась въ немъ мысль «Борьбы за существованіе » . Онъ былъ натолкнута на этотъ сюжетъ процессомъ Лебье и Барре, которые убили старуху-молочницу, причемъ Лебье, вскорѣ послѣ убійства, прочелъ публичную лекцію о борьбѣ за существованіе и частію повторилъ ее на судѣ. Додэ думадъ написать книгу полу-фактическаго, полу-романическаго содержанія, подъ заглавіемъ «Лебье и Барре—два современные молодые француза». Но тутъ скоро появился французскій переводъ романа Достоевскаго «Преступлеяіе и наказаніе», и Додэ отказался отъ •своего плана; онъ увидѣлъ въ романѣ Достоевскаго этотъ планъ уже осуществлѳніеымъ, —Раскольниковъ былъ Лебье, статья Раскольникова о прѳступленіи—лекція Лебье о борьбѣ за существованіе. Тѣмъ не менѣе «борецъ за существованіе», «8(;ги§дЫогЗі&г> не давалъ покоя Додэ. Ояъ вглядывался, дѣлалъ новыя наблюденія.и такимъ путемъ сложилась наконецъ фигура Поля Астье сначала въ романѣ «ІЛттогіеі», а нотомъ въ драмѣ «Ъа Іиие роиг 1а ѵіе>. Полю Астье 32 года, его пріятелю и въ нѣкоторомъ смыслѣ ученику Шемино— 30 лѣтъ. По наблюденіямъ Додэ, типъ <борцовъ за существованіе» въ особенности раснространенъвъ возрастѣ 30—40 лѣтъ, а за ними идетъ поколѣніе еще болыпихъ негодяевъ. Поль Астье презираетъ Лебье и Барре, какъ мальчишекъ, изъ-за грошей убивпшхъ жалкую старуху и ни о чемъ, кромѣ немедленнаго удовлетворѳнія своихъ маленькихъ прихотей, не думавшихъ. Ояъ мѣтить выше; тридцать—тридцать пять тысячъ годового дохода для него «нищета»; онъ разсчитываетъ къ тридцати пяти годамъ стать министромъ, но и на этомъ не останавливается. «Я люблю власть, я хочу взобраться очень высоко, —товоритъ онъ,— понимаешь, очень высоко! Хочу управлять «обытіями и людьми!» По пути къ этому высокому подоженію Поль Астье хладнокровно шагаетъ черезъ всѣ препятствія, въ чемъ бы они ни состояли и чего-бы это ни стоило тѣмъ, кто стоить на дорогѣ; онъшагаетъ черезъ чужую честь и совѣсть, даже черезъчужую жизнь, но всетакисодрагается передъ фактомъ отравленія жены,—на это у него не хватаетъ духу. Додэ очень цѣвитъ этотъ фактъ и комментируетъ его. <Подь Астье, —говоритъ онъ, ^—-принадлежитъ къ поколѣнію, которое хотя и не вѣритъ въ старыя учрежденія (тіеШез іпзіііжііопз), но сохранилоеще смутныйинстинктъ закона, жандарма (ип ѵадие іавішсі йе 1а Іоі, (1и депйагте). Можетъ быть я ошибаюсь, но мнѣ кажется, что эта группалюдей въ 30—40 лѣтъ, мало рѣшительная на зло, какъ и на добро, породаколеблющихся и вопрошающихъ Гамдетовъ, еще не пришла къ абсолютному и дѣятедьному ничто олѣдующаго поколѣнія, уже ничего нѳуважающаго и лишеннаго всякой нравственности». Въ текстѣ драмы Шемино отъ своего имени поддерживаетъ эти соображенія автора. У Поля Астье есть секретарь Лортигъ, 23-хъ лѣтъ. Такъ вотъ по поводу этого Лортига Шемино говоритъ; «У этихъ ничего нѣтъ, ни Бога, ни жандарма. Мы хоть и не вѣримъ въ старыя учрежденія, но знаемъ, что они есть. Это все равно, какъ перила у лѣстницы; пользоваться ими преходится рѣдко, но всетаки спокойнѣе, когда они есть, а эти молодцы конца столѣтія...» Любопытно, что у Лортига тоже есть готовая теорія для оправданія мерзостей. Ояъ попрекаетъШемино «предразсудками!-, отъ которыхъ ихъ поколѣніе еще не успѣло отдѣлаться, а вотъ я,—говоритъ, — держусь ученія Берклея; «Ничто не существуетъ, міръ есть фантасмагорія; признавъ этотъ принципъ, можно все себѣ позволить». Почему именно Берклея выбрадъ Додэ въ учителя Лортигу,—понять довольно трудно. Придворный проповѣдникъ, нотомъ епископъ, энергическій миссіонеръ, раззорившійоя на одномъ миссіонерскомъ нредпріятіи, тонкій метафизикъ и крайній сниритуаіистъ, можетъ быть самыйкрайній изъ всѣхъ, когда-либо существовавшихъ, Беркдей очень удивился бы такому ученику. Ученіе Беркдея нетолько не изгоняло сверхчувственнаго и супранатурадьнаго начала, но, напротивъ, признавало существующимъ только Бога и его эманацію—духъ. Отрицалъ же Берклей реальность матѳріи, видимаго міра, который былъ, съ его точки зрѣнія, лишь нашимъ представденіемъ. Эта метафизическая тонкость ничего собственно не переставляла, въ дѣйствительныхъ отношеніяхъ между вещами вообще и въ частности ни мало не колебала принципа нравственнаго долга. Притомъже система Беркдея и въ свое - то время была очень мало популярна, нынѣпоминается только въ курсахъ исторіи философіи, да и то не во всѣхъ, такъ что рѣшитедьно не видно, почему-бы могъ за нее ухватиться въ концѣ XIX вѣка какой-нибудь Лортигъ. Можетъ быть Додэ хотѣдъ этимъ способомъ еще болѣе подчеркнуть отношеніе современныхъ французскихъ негодяевъкъ научнымъ или фидософскимъ теоріямъ, на который они якобы опираются. Если есть вѣроятность,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4