687 СОЧИНЕНШ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 688 Еошною жизнью Астье, состоящаго депута^ томъ и мѣтящаго гораздо выше. Герцогиня ему больше ни на что не нужна, тѣмъ бодѣе что ему опять улыбается счастье въ видѣ любви красивой и несмѣтно богатой еврейки Эсфири Селени. Нужно развестись съ женой, но та не соглашается. Астье пробуетъ добиться ея согласія то возбужденіемъ ревности, то напротивъ нритворнымъ возвращеніемъ любви, и наконецъ рѣшается даже отравить ее. Но жена накрываетъ его въ самый момѳнтъ нриготовленія къ престунлѳнію, однако, все-же любя его, ирощаетъ н соглашается на разводъ. Астье счастливъ. Но нѣсколько раньше онъ соблазнилъ дѣвушку, нѣкую Лидію Вадьянъ, отецъ которой и убиваатъ Поля Астье въ тотъ самый моментъ, когда онъ, повидимому, достигъ всѣхъ своихъ цѣлей. Все это осложнено и переплетено рядомъ другихъ жестокостей и подлостей Поля Астье, который продѣлываетъ ихъ съ чрезвычайнымъ хладнокровіемъ ж увѣренностью, ибо, говоритъ, я держусь дарвиновыхъ принциповъ борьбы за существованіе и переживанія сильнѣйшихъ. Сообразно этому драма называется «Борьба за существованіе», а для Астье и ему подобныхъ Додэ избралъ кличку —« 8ігад§1еіогШег » , борцы за существованіе. Парижскій корреспондентъ «Русской Мысли» г. Франко Славъ, давая отчетъ о драмѣ Додэ, между прочимъ говоритъ: «Изъ того, что Поль Астье оправдываетъ свои негодныя продѣлки и всѣ свои преступленія естественнымъ закономъ, по которому сильные переживаютъ слабыхъ, авторъ выводитъ заключеніе, что теорія Дарвина породила подобныхъ уродовъ. Но развѣ эти уроды не существовали до появленія знаменитой книги англійскаго философа? Развѣ эти Астье не существовали во всѣ времена и во всѣхъ странахъ? Вообще чувствуется, что Додэ не особенно ясно представляетъ себѣ фидософію Дарвина, иначе онъ нѳ могъ-бы обвинить ее въ такихъ напастяхъ, въ какихъ она рѣшительно не виновата». Въ этомъ-же смысдѣ, но только съ большею строгостью осуждаетъ Додэ извѣстная французская писательница и, между прочимъ, переводчица Дарвина, г-жа Клемансъ Ройе, въ фельетонѣ, помѣщенномъ въ одной изъ петербургскихъ газетъ. Она утверждаетъ, что Додэ «даетъ такое странное толкованіе закона борьбы за существованіе, что Дарвинъ, если-бы онъ былъ еще живъ, только развелъ-бы руками >. Затѣмъ г-жа Ройе распространяется о нравственно-политическомъ значеніи борьбы за существованіе. Большой цѣны эти разсужденія не имѣютъ, но еслибы они были даже вполнѣ справедливы, они, равно какъ и замѣчаніе г. Франко-Слава, были-бы всетаки неумѣстны, неумѣстны до удивительности. Драма Додэ и сама по себѣ отличается необыкновенною ясностью, исключающею, казалось- бы, возможность недоразумѣній насчетъ цѣлей и намѣреній автора, а онъ снабдилъ ее еще предисловіемъ, не оставляющимъ уже рѣшительно никакого мѣста сомнѣніямъ. Предисловіе открывается перепечаткою словъ одного изъ дѣйствующихъ лицъ драмы, послѣ чего Додэ пишетъ; «слова эти резюмируютъ мысль моего произведеиія». А эти резюмирующія слова начинаются такъ; «Конечно, я не великаго Дарвина зову къ отвѣту, а тѣхъ лицѳмѣрныхъ разбойниковъ (ЬуроегНез ЪапйЙз). которые на него ссылаются». Далѣе, комментируя личность своего героя, Поля Астье, Додэ говоритъ: «Читалъли онъ Дарвина?' Я въ этомъ сомнѣваюсь, я даже увѣренъ, что нѣтъ, но того немногаго, что онъ изъ него знаетъ и охотно цитируетъ, нѣсколькихъ схваченныхъ на лету дарвинистскихъ формулъ, достаточно въ его собственныхъ глазахъ и даже въ глазахъ общества для научнаго объясненія его пре - ступнаго существованія». Такимъ образомъ Дода не только не обвиняетъ Дарвина въ мерзостяхъ Поля Астье, какъ утверждаютъ г. Франко -Славъ и г-жа Клемансъ Ройе, но, напротивъ, рѣшительно отрицаетъ право Поля Астье ссылаться на теорію англійскаго ученаго, и дѣлаетъ это въ выраженіяхъ столь ясныхъ, что приведенный замѣчакія обоихъ критиковъ становятся просто непонятными. Г-жа Клемансъ Ройе, въ качествѣ право - вѣрной дарвинистки, могла-бы огорчаться драмой Додэ совсѣмъ съ другой стороны. Писательница эта сдѣлала когда-то на свой собственный страхъ нѣкоторые рискованные нравственно-иолитическіе выводы изъ теоріи Дарвина и доселѣ стоитъ на необходимости и благотворности такихъ выводовъ; а между тѣмъ изъ нѣсколъкихъ мѣстъ драмы и предисловія къ ней можно вывести заключеніе, что Додэ смотритъ на теорію Дарвина, какъ на нѣчто, можетъ быть, и прекрасное въ научномъ смыслѣ, но къ практической жизни совершенно неприложимое. Правъ-ли, не правъ-ли Додэ, но этотъ вонросъ драмой всетаки не затрогивается, а потому и мы его касаться не будемъ. Въ драмѣ отношенія Поля Астье къ дарвинизму поставлены чрезвычайно просто и ясно: безсовѣстный негодяй утверждаетъ, а, можетъ быть, и самъ вѣритъ, что разнообразный его мерзости и подлости оправдываются дарвинистскими принципами «борьбы за существованіе» и «переживанія приспособленнѣйшихъ». Отношеніе, какъ видите, чисто внѣшнее, Астье просто прикрывается теоріей и безъ нея былъ-бы точно такимъ-же негодяемъ, какъ и при ней.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4