685 СЛУЧАЙНЫЯ ЗАМѢТІШ И ПИСЬМА О РАЗНЫХЪ РАЗНОСТЯХЪ. 686 нымъ художественнымъ произведеніемъ, въ то-же время отличается сложностью замысла и нѣкоторою туманностью нанравленія. 06щее-же у нихъ слѣдующее. Совершается злое дѣло; оно взвѣшено, смѣряно, изслѣдовано съ точки зрѣнія нричинъ и сдѣдствій. Останавливается- ли, можетъ-ли остановиться на этомъ пунктѣ работа нашего духа? Нѣтъ, не останавливается, не должна останавливаться. Возникаетъ новый вопросъ, настойчиво требующій разрѣшенія: кто виноватъ?— не въ смыслѣ механической причины, а въ смыслѣ отвѣтственнаго и подлежащаго воздѣйствію начала. Изслѣдованіемъ механической причины зла удовлетворена только логическая или вообще познавательная способность; чувство и водя тоже требуютъ себѣ работы и такъ или иначе получаютъ ее: чувство возмущается, воля напрягается. Вопросъ: кто виноватъ? —не есть ни праздный вопросъ, ни противорѣчащій верховному закону причинности, ибо и самъ онъ есть неизбѣжноѳ слѣдствіе извѣстныхъ нричинъ, лежащихъ въ нашей духовной организаціи. За исключеніемъ нѣкоторыхъ особенно тусклыхъ историческихъ моментовъ всеобщей растерянности и безучастія, вопросъ этотъ всегда глубоко волновалъ людей въ той или другой формѣ. Совершилось злое дѣло. Кто виноватъ? Можетъ быть я, такой-то, имя рекъ, —и . тогда наступаетъ сверлящая работа совѣсти съ ея требованіемъ искупленія, аскетическаго, въ видѣ веригъ и всякаго рода лишеній, или дѣйственнаго, въ видѣ крутого поворота дѣятельности. Можетъ быть такое-то вт'орое или третье лищ), ты, онъ, вы, они, —и тогда воля напрягается въ направленіи мести,или той или другой сдѣлки.Можетъ быть общественный строй, —и тогда является стремленіе измѣнить его. Бывали въ исторіи человѣчества и другія рѣшенія. Одни, мятущіеся въ поискахъ за отвѣтомъ на роковой вопросъ, создавали отвратительный или обманчиво-прекрасный образъ злого духа, который и оказывался единымъ, великимъ, за все отвѣтственнымъ, виноватымъ. И разъ онъ былъ найденъ, то есть созданъ, надлежало бороться съ нимъ, то есть опятьтаки дѣйствовать. Конечно, условія личнаго характера и темперамента и условія среды могутъ быть иногда таковы, что ими парализуется дѣятельность волн послѣ того, какъ уже насыщена потребность чувства правильнымъ или неправильнымъ отвѣтомъ на вопросъ: кто виноватъ? Гамлетъ знаетъ, кто виноватъ въ томъ зломъ дѣлѣ, которое омрачаетъ его жизнь. Слишкомъ хорошо знаѳтъ, потому что виноватый мозолитъ ему глаза чуть не каждый день, а между тѣмъ у него не хватаетъ силы дѣйствовать. Но здѣсь-то и лежитъ корень трагической тоски, удручающей Гамлета. Эта тоска—неутоленная жажда дѣятельности, и тотъ безумный восторга, который овладѣваетъ Гамлетомъ нослѣ спены въ театрѣ, когда ему удается сдѣлать хоть малость въ направленіи воздѣйствія на виноватаго, свидѣтельствуетъ, какую полноту жизни даетъ дѣйственный отвѣтъ на вопросъ: кто виноватъ? Этотъ-то вопросъ и задаютъ себѣ и читателямъ Бурже и Додэ въ вышеупомянутыхъ произведеніяхъ. Задаютъ вопросъ и даютъ на него посильный отвѣтъ. Робертъ Грелу, герой романа Бурже, совершаетъ злое дѣло. Онъ виноватъ и, вопервыхъ, казнится собственною совѣстью, а, во-вторыхъ, егоубпваетъ братъ его жертвы. Поль Астье, герой драмы Додэ, совершаетъ много злыхъ дѣлъ, и совѣсть его не протестуетъ, но его убиваетъ отецъ одной изъ его жертвъ. Такимъ образомъ непосредственные виновники зла въ обоихъ произведеніяхъ несутъ одинаковую казнь — смертную. Въ драмѣ Додэ это казнь подчеркнутая, рѣзко тендендіовная, это самъ авторъ казнитъ своего героя, о чемъ совершенно откровенно говоритъ въ предисловіи. Въ романѣ Бурже нѣтъ такой ярко выраженной ненависти автора къ герою, и если постигающая героя казнь, по мнѣнію автора, заслужена имъ, то частью это ложится пятномъ ыа другомъ виноватомъ, —ученомъ Сикстѣ, ученикомъ котораго иризнаетъ себя Робертъ Грелу. У Поля Астье тоже есть учитель, но это, вопервыхъ, не созданіе художественной фантазіи, а совершенно конкретное лицо —знаменитый Дарвинъ; во-вторыхъ, этотъ учитель не является на сценѣ; въ третьихъ, авторъ рѣшительно отвергаетъ отвѣтственность Дарвина за подлости Поля Астье. Ивъ всего этого видно, до какой степени проста и ясна драма Додэ по сравненію съ романомъ Бурже. Разница эта объясняется не только разницею во взглядахъ авторовъ, но и разницею въ степени сложности самыхъ явленій, намѣченныхъ ими для художественной эксплоатацін. П. Драмѣ Додэ у насъ посчастливилось, —ее переводятъ и даютъ на нѣсколышхъ сценахъ, а потому пересказывать содержаніе ея во всѣхъ подробностяхъ нѣтъ надобности. Припомнимъ его только въ самыхъ общихъ чертахъ. Герой драмы, Поль Астье, еще въ предъидущемъ произведеніи Додэ, въ романѣ «Кіштогіѳі», влюбилъ въ себя женщину гораздо старше себя, герцогиню МаріюАнтонію Падовани, и женился на ней, то есть собственно на ея огромномъ богатствѣ. Теперь, въ драмѣ богатство это уже сильно расшатано биржевыми спекуляціями и рос-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4