€81 СЛУЧАЙНЫЯ ЗАМѢТКИ И ПИСЬМА О РАЗНЫХЪ РАЗНОСТЯХЪ. 682 ^ла, чѣмъ то, которое рисуютъ ему «натура- шаѳтъ физіономію г. Мияскаго только въ листы», назойливо тѣснясь около фиговаго первой части, а затѣмъ онъ поднимается на листа; но только что бы при этомъ прекрати- еще высшую ступень «познанія абсолютно лось то мучительное, колебательно-вопроси- несуществующихъ и непостижимыхъ мэотельное состояніе, которое вызывается не- новъ». Что это за мэоны, объ этомъ, равно удовлетвореніемъ потребности нравственнаго какъ и вообще о книжкѣ г. Минскаго, посуда. Въ этомъ и будетъ состоять утѣшеніе: вторяю, въ другой разъ. Теперь съ насъ усталый глазъ отдохнетъ на протестѣ про- достаточно знать, что г. Минскій позналъ тивъ зла. несуществующее и непостижимое, а Франція Въ только-что вышедшей книжкѣ г. Мин- еще не познала. скаго «При свѣтѣ совѣсти> я нашелъ красно- Мпѣ, грѣшному, вещи представляются рѣчивую страничку о современной француз- вообще проще, чѣмъ онѣ изображены въ ской литературѣ (въ книжкѣ г. Минскаго- краснорѣчивой книжкѣ г. Минскаго. Онъ много краснорѣчивыхъ страницъ, можетъ увѣряетъ, напримѣръ, что <когда мы встрѣ- •быть слишкомъ много и слишкомъ красно- чаемъ тѣло сильное, легкое, соразмѣрное, |)ѣчивыхъ). Собственно о «натуралистахъ» т. е. во всѣхъ частяхъ одинаково цѣлесог. Минскій говорить слѣдующее: образное, насъ потрясаетъ блаженство, смѣшанное съ грустью; мы готовы упасть ницъ „Ненависть еъ людямъ — ихъ вдохновеніе, и МОдИТься не прекрасному тѣлу, а святынѣ яхъ паѳосъ. Къ нзображаемымъ гѳроямъ онн от- • в^щой цѣли мірозданія, символомъ носятся, какъ къ личнымъ врагамъ, ставятъ нмъ д 5 ла каждой страннцѣ западню, ловятъ на словахъ, которой кажется намъ прекрасное тѣло», вскользь и съ ядовитой улыбкой упоминаютъ «Сильное, легкое, соразмѣрное тѣло», ко- «бъ ихъ притворной добродѣтели; наоборотъ, нечНо, прекрасно, но я долженъ откровенно когда по ходу разсказа герой обнаруживает! ПрИзНаться при видѣ его меня не <понизкія стороны своей натуры, писатель съ ра- > г « достыо замедляетъ дѣйствіе и отходитъ не трясаетъ блаженство, смѣшанное съ грустью>. раньше, чѣшъ расплещетъ до последней капли Мало того, япе вѣрю, чтобы иг. Минскій, какъ всю грязь его души. Красота достается въ удѣлъ только увидитъ какого -нибудь, скажемъ, акрошосудѣ и мебели, деревьямъ и кампямъ; въ чело- ^ / этихъ людей очень часто бываетъ вѣкѣ-же съ наслаждешемъ и точностью язобра- иах"' п х ( .жаются звѣрство, обжорство, вѣроломство, раз- сильное, легкое и соразмѣрное тѣло), такъ вратъ, болѣзни. Ути романисты садятся писать сейчасъ и падетъ ницъ и молиться начнетъ. съ затаенною надеждой доказать несбыточность Такъ и относительно французскихъ натура- :?уХН-и#сѣ нрои™ебде|ія небоке^акъ дистовъ- КРаски г- ^нскаго слишкомъ .искусные эксперименты, артистически ловкій густы, слишкомъ ярки. Ничего сатанинскаго, подборъ событій, долженствующнхъ лишній разъ демоиическаго, человѣконенавистническаго подтвердить излюбленную формулу, что человѣкъ въ этихъ людяхъ, мнѣ кажется, нѣтъ. Они есть звѣрь». бываютъ иногда, напротивъ, до нельзя на0 книжкѣ г. Минскаго когда-нибудь въ ивны и во всякомъ случаѣ грѣшатъ не издругой разъ. Теперь скажу только, что это быткомъ ненависти къ чему бы то ни было, нѣкоторая игра ума, нѣкоторый метафизи- а избыткомъ равнодушія. Изящную мебель ческійфокусъ, осложненный или«осоленный», и подлый поступокъ они изображаютъ съ какълюбитъ выражаться авторъ, метафорами^ одинаковою безучастностью. Отсюда эта под- .уподобленіями, притчами, поэтическими эк- часъ утомительная детальность въ описаніи скурсіями. Въ первой части, изъкоторой заим- обстановки, костюмовъ и проч.; отсюда-же -ствовано вышеприведенное сужденіе о фран- та тягостная сиротливость и непристроенцузскихъ натуралистахъ, авторъоблекается въ ность нравственнаго чувства, которую такъ •сатанинскуюмаску ибезпощадно разрушаетъ часто приходится испытывать при чтеніи то самое, въ разрушеніи чего уличаетъ «на- этихъ произведеній. Въ Сш'ёе», напритуралистовъ». Онъ тоже стремится доказать мѣръ, изображены гнуснѣйшія отношенія «несбыточность какого бы то ни было иде- между отцомъ, сыномъ иматерью. Нравственала: любви, вѣры, чести, дружбы» (потомъ ное чувство не можетъ не возмущаться этою этотъ малеванный чортъ оказывается, хотя гнусностью, но она изображена съ такоюи страшнымъ, но уже не до такой степени), же равнодушною тщательностью, какъ и Поэтому, произнося свое сужденіе о нату- прелестный зимній садъ, въ которомъ эта ралистахъ, онъ, собственно говоря, не ули- гнусность разыгрывается; а такъ какъ зимчаетъ, въ укоризненномъ смыслѣ, не осу- ній садъ дѣйствительно прелестенъ, то и ждаетъ ихъ, а просто констатируетъ фактъ, гнусность окружается нѣкоторымъ поэтиченеизбѣжный на извѣстной ступени человѣ- скииъ ореоломъ, хотя авторъ этого вовсе не ческаго развитія, —ступени очень высокой, хотѣлъ. Въ «Напаъ графъ Мюффа есть натой именно, на которой стоитъ самъ г. Мин- стоящій скотъ въ образѣ человѣка, недо- -скій, загримированный сатаной, да еще стойный ни сожалѣнія, ни участія. Но этотъ аотъ Франція. Но сатанинскій гримъ укра- справедливый приговоръ нравственнаго чув-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4