673 СЛУЧАЙНЫЯ ЗАМѢТІШ И ПИСЬМА О РАЗНЫХЪ РАЗНОСТЯХЪ. 674 ѳтъ собою точно калѳйдоскопъ какой или панараму съ быстро смѣняющимися картинами. По полю зрѣнія г. Мордовцѳва разные исторнческіе образы проносятся въ такомъ количествѣ и съ такою торопливостью, что онъ даже не успѣваетъ ихъ фиксировать: за занорожцемъ несется іезуитъ рука объ руку съ мепеносцемъ, за Эдгаромъ По —Гарибальди съ Дарвиномъ, калики иерехожіе и Льюисъ, и Васька Буслаевъ, и Либихъ... Все это стремглавъ несется къ какимъ-то загадочнымъ барьерамъ, на которыхъ виднѣется смѣняющаяся тоже надпись: то центробѣжная сила, то центростремительная... Собственно относительно этихъ надписей еще возможно, можетъ быть, разобраться. Можетъ быть, напримѣръ, надо объяснять себѣ дѣло такъ, что тѣ же самыя силы, которыя при извѣстныхъ условіяхъ, на извѣстномъ уровнѣ цивилизаціи, являются центробѣжными, разрушительными, при другихъ условіяхъ и на другой ступени окаказываются центростремительными, созидающими. Можетъ быть, все зависитъ отъ доброй воли изслѣдователя, который сегодня захочетъ и сдѣлаетъ центромъ изслѣдованія, напримѣръ, идею государства, а завтра расхочетъ и выберетъ себѣ другой центръ. Можетъ быть и еще какое-нибудь объясненіе есть. Но это во всякомъ случаѣ тайна г. Мордовцева, которой онъ не сообщаетъ читателю. Есть у него еще одна статья («Печать въ провинціи»), много толкующая о центробѣжной и центростремительной силахъ, но изъ нея тоже ничего нельзя вынести въ интересахъ разъясненія нашего недоразумѣнія. Притомъ же г. Мордовцевъ заявляетъ въ примѣчаніи, что «отъ многаго, высказаннаго въ этой статьѣ теоретически, онъ теперь положительно отказывается»; а отъ чего именно отказывается и при чемъ остается, —не поясняетъ. Но еслибы мы какъ-нибудь и справились съ двусмысленными центростремительными и центробѣжными силами, или просто оставили ихъ въ сторонѣ, такъ та пестрая «смѣсь одеждъ и лицъ, племенъ, нарѣчій, состояній, которую г. Мордовцевъ пропустилъ передъ нами въ «калѣкахъ перехожихъ», всетаки потребовала бы перегруппировки. Едва-ли нужно много распространяться о томъ, что, въ противность увѣренію г. Мордовцева, отнюдь не вся мыслящая, работающая для науки и искусства Европа поетъ Лазаря; отнюдь не всѣ экономическіе трактаты, политическіе памфлеты, парламентскія рѣчи, физіологическія и исторжческія изслѣдованія, опе]эы и оперетки проникнуты заботой о нищихъ и гододныхъ, какъ бы эти послѣдніе ни назывались, просто-ли нищими, или пролетаріями. Объ этомъ Ооч. Н. Е. МИХАЙДОВОКАГО т. ТГ. смѣшно даже говорить. Точно также и событія новой европейской исторін отнюдь не всѣ могутъ быть пріурочены къ пѣснѣ о Лазарѣ. Возьмемъ для примѣра хотя объединеніе Италіи иди, по метафорическому выраженію г. Мордовцева, исторію того, какъ «аппенинскій сапогъ быдъ снятъ съ чужой ноги и надѣтъ на ногу короля единой Италіи, Виктора-Эммануила». Какъ бы кто ни смотрѣлъ на это событіе, —съ восторгомъ, съ полнымъ равнодушіемъ или съ прискорбіемъ, но къ «нищимъ-убогимъ» оно не имѣетъ ровно никакого отношенія. Можетъ быть, г. Мордовцевъ и правъ, зачисляя Манини, Мадзини и Гарибальди въ длинный снисокъ калѣкъ иерехожихъ, но въ такомъ случаѣ надо предъявить какое-нибудь иное основаніе для этого обобщенія, а не пѣсню о Лазарѣ. Г. Мордовцевъ есть въ русской литературѣ нѣкоторымъ образомъ беззаконная комета среди расчисленныхъ свѣтилъ. Онъ обладаетъ не только оригинальной манерой издоженія, иногда даже блестящей, хотя большею частью неуклюжей и многословной, но и оригинальнымъ складомъ мысли. Онъ никогда не идетъ въ хвостѣ другихъ, но и другимъ за нимъ идти тоже мудрено. Съ намѣчѳннаго логическаго пути онъ то идѣло сбивается въ стороны, привлекаемый мелькающими передъ нимъ образами: погонится за однимъ, а тамъ уже новый мелькаетъ, другой, третій... Въ концѣ-концовъ логическая нить оказывается совершенно разорванною. Г. Мордовцева занимаетъ историческая роль протестующихъ элементовъ вольницы и подвижниковъ (послѣдними онъ, впрочемъ, интересуется гораздо меньше). Русская вольница грабила, средневѣковые европейскіе бароны тоже грабили. Возможна- литутъ какая нибудь параллель, какое-нибудь обобщеніѳ? Конечно, возможно, если имѣть въ виду грабежъ. Но вѣдь г. Мордовцевъ имѣлъ въ виду не грабежъ, апротеста; бароны же нипротивъ чего не протестовали, никакого не укладывающагося въ данныя общественный рамки принципа не несли, а просто грабили. Сколько нибудь точныхъ параллелей нашимъ народнымъ волиеніямъ прошлаго вѣка надо искать въ Европѣ въ нѣмецкихъ крестьянскихъ возстаніяхъ и войнахъ, во французскихъ жакеріяхъ, въ нѣкоторыхъ еретическихъ движеніяхъ. Тутъ мы дѣйствительно найдемъ и настоящую вольницу, и настоящихъ подвижниковъ со всѣми ихъ типическими чертами. Найдемъ ихъ ивъ Индіи, и въ древне! Іудеѣ, и на всемъ Востокѣ, и въ древней Греціи и Римѣ съ ихъ возстаніями рабовъ и гладіаторскими войнами. Рабство, гражданское или политическое, или и то и другое! 22
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4