47 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 48 тамъ нѣтъ и другой; гдѣ явятся одна, туда яослѣдуетъ за ней я другая. Раздвиньте существованіѳ Фауста й добраго брамяяа, дайте нмъ возможность я силу переживать чужую жизнь, разбудите въ нихъ контовскій альтрумзмъ, фейербаховскій туизмъ, смятовскую сямпатію, —я они выздоровѣютъ, яхъ будутъ мучить совсѣмъ иные вопросы, а эта мука можетъ повести ихъ не къ пораженію, а къ побѣдѣ. Фаустъ я Вагнеръ, брамянъ и старуха, суп;ествующіе рядомъ я другъ друга нѳзнающіѳ и почтя незамѣчающіе, —это взаимно восполняющіяся противоположности, разныя стороны одной и той- же эксцентрической медали. Вольтеръ сказалъ однажды прекрасное и глубокое слово. Именно, когда его спросили, почему онъ тааъ интересуется Каласомъ, онъ отвѣтялъ: потому что я человѣкъ. Великое это слово человѣкъ, и какъ яемногіе имѣютъ право на этотъ титулъ. Вольтеръ, конечно, не былъ изъ числа этихъ немногяхъ. Онъ принять такъ близко къ сердцу дѣло Кадаса не потому, чтобы онъ былъ человѣкъ, а потому, что Каласъ былъ жертва фанатизма, а Вольтеръ всѣми силами своей души ненавидѣлъ фанатизмъ. Ворьба съ фанатизмомъ составляетъ великую заслугу Вольтера. Однако, нисколько не умаляя этой заслуги Вольтера, можно сказать, что и передъ нимъ, такъ рѣзко протявопоставлявяіимъ «порядочныхъ дюдей> «сволочи.», такъ часто я грубо грѣшившимъ въ жизни, —Діогенъ не имѣдъ-бы возможности потушить фонарь. И мы видимъ, что ему часто приходилось быть я разбитымъ, и забитымъ. Мало того, есдя мы оставямъ безъ вяимаяія нѣкоторыя побочныя и почти сдучайныя стороны дѣятельнооти Вольтера, то увидимъ, что онъ былъ не забитымъ и не разбитымъ, а бойцомъ-побѣдителемъ исключительно только въ одной борьбѣ съ суевѣріемъ и фанатизмомъ. Во всемъ остальномъ неудержимо рвется наружу нѳдостатокъ гуманности (въ выше разъясненяомъ смыслѣ), теоретической и практической. Въ повѣсти «Каядидъ или оптимизмъ> Вольтеръ жестоко осмѣиваетъ забятыхъ ямянинниковъ. Фигуры Кандида и въ особенности доктора Панглосса сдѣдались притчею во языцѣхъ. Въ Вестфаліи сущѳствуетъ баронъ Тундеръ - Тенъ - Тронкъ. У него есть замокъ, баронесса-жена, барояъ-сынъ, баронѳсса-дочь я учитель Паягдоссъ, да кромѣ того —въ замкѣ живетъ прекрасный молодой человѣкъ Кандидъ. Панглоссъ преподавадъ «метафизике - теолого - космологонигилеологію > . Онъ доказывалъ, что «все есть такъ, какъ есть, и ничего иначе быть не можетъ, чѣмъ оно есть, ибо все создано для извѣстной цѣди, и, слѣдовательно. для самой лучшей цѣія. Такъ, носы созданы для того, чтобы носить очки, я вотъ почему мы носимъ очки; ноги, очевидно, существуют для штановъ, и, дѣйствительно, мы носимъ штаны. Камни созданы для тесанія и постройки замковъ, и вотъ у вашества прекрасны! замокъ; оно я понятно— знатнѣйшему барону приличествуетъ лучшее помѣщѳніе, а вотъ свиньи, такъ тѣ сотворены для того, чтобы ихъ ѣля, и мы круглый годъ ѣднмъ буженину. Значить, глупо говорятъ, будто все хорошо; надо говорить, что все превосходно». Кандидъ былъ придежнымъ я почтитедьнымъ ученикомъ Панглосса и яритомъ втайнѣ дюбилъ баронессу Кунигунду, дочь барона ТундеръТенъ-Тронка. Поэтому онъ полагалъ, что на земдѣ нѣтъ ничего выше, какъ быть барономъ Тундеръ - Тенъ • Тронкомъ; второе счастье—быть Кунягундой, третье —видѣть ее каждый день, а четвертое —• слушать доктора Панглосса, «величайшаго философа всей провинція и, слѣдовательно, всей вселенной». За невозможностью быть барономъ иди Кунигундой, Кандидъ былъ вполнѣ счастливъ, созерцая Кунигунду и слушая Панглосса. Но однажды онъ осмѣдидся пецѣловать Кунигунду я за это былъвыгнанъ пинками изъ замка. Онъ встрѣтидся съ вербовщиками болгарскаго короля, пораженными его высокимъ ростомъ. Они преддагаютъ ему обѣдъ и деньги, объясняя, что «люди созданы, чтобы помогать другъ другу». »Вы правы, — отвѣчалъ Кандидъ, — господинъ Панглоссъ всегда говорилъ мнѣ это, и я вижу, что, дѣйствитедьно, все къ лучшему». Кандидъ попадаетъ въ солдаты, его учатъ маршировать, стрѣлять, бьютъ, и такъ какъ это ему не совсѣмъ нравилось, то онъ бѣжадъ. Его поймали и предложили на выборъ: прогуляться тридцать шесть разъ сквозь строй всего полка, иди разомъ подучить двѣнадцать пуль въ добъ. «Тщетно увѣрядъ онъ, что воля свободна, что онъ не жедаетъ ни того, ни другого; въ концѣ концовъ пришлось сдѣдать выборъ во имя божьяго дара, называемаго свободой». Дадѣе Кандиду пришлось участвовать въ сраженіи между болгарскою я аварскою арміями. « Сначала пушки перебили тысячъ по шести чедовѣкъ съ каждой стороны, затѣмъ стрѣдьба избавила дучшій изъ міровъ отъ девяти иди десяти тысячъ портившихъ его негодяевъ. Штыки оказались удовлетворяющимъ доводомъ смерти нѣсколькихъ тысячъ человѣкъ >. Кандидъ удрадъ съ поля сраженія и пробрался въ Голдандію, просидъ тамъ милостыни, за что ему пригрозили исправительнымъ домомъ. Ыаконецъ, онъ обратился къ человѣку, который только что цѣлый часъ говорилъ въ бодьшомъ собраніи о ми-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4