645 СЛУЧАЙНЫЯ ЗАМѢТЕИ И ПИСЬМА О РАЗНЫХЪ РАЗНОСТЯХЪ. 646 оботоятедьствѣ, засіуживающѳмъ оамаго серьѳзнаго вниманія, я теперь опять-таки просто напоминаю фактъ. Въ пониманіи Щедринымъ народа не было, конечно, ничего мистичѳскаго. Внѣпшими формами его тоже соблазнить нельзя было, и въ какія бы высокія, истинно-націонаяьныя голенища ни засовывали Колупаевы или Разуваевы свои штаны, какъ бы аккуратно ни исполняли они завѣты предковъ по части хожденія по субботамъ въ баню и т. п., —Щедринъ твердо зналъ, что это совсѣмъ не народъ, а просто «чумазый идетъ». Не сюда тяготѣли его симпатіи, а къ тому сѣрому Мосеичу, юбилей котораго онъ такъ торжественно и выразительно отпраздновалъ въ «Снѣ въ дѣтнюю ночь». Самъ неустанный работникъ, страстно любившій свой трудъ, онъ не только не замахнулся на Мосеича сатирическимъ ■бичемъ, но создалъ изъ него едва- ли не единственную свою положительную фигуру. Точно также, самъ почти до смертнаго часа молодой въ смыслѣ свѣжести идеаловъ и стремленій, онъ не могъ быть подкуплѳнъ голымъ фактомъ молодости —малымъ количествомъ лѣтъ. Его симпатіи и довѣріе обращались лишь къ той молодежи, которая духомъ молода, которая полна запросовъ и взмаховъ, слишкомъ часто исчезающихъ съ годами, подъ бремѳнемъ жизненной ноши, но, конечно, отнюдь не всегда составляющихъ и аттрибутъ молодежи. «Умѣренныя и аккуратный» дѣти были такъ же презираемы покойникомъ, какъ и «умѣренные и аккуратные» отцы и какими бы великолѣпными именами въ родѣ <отрезвденія», ' «оздоровленія» и проч. ни называлось пониженіе уровня духовной жизни, Щедринъ зналъ, что за этими словами кроется. Щедринъ давно уже сообщался съ жизнью главнымъ образомъ, а потомъ и исключительно черезъ литературу; подъ конецъ онъ уже и читалъ мало. Но онъ представлялъ собою нѣчто въ родѣ чрезвычайно чувствительнаго барометра: кажется бы и въ четырехъ стѣнахъ запертъ, а отмѣчаетъ и •бурю предстоящую, и тепло, и ясную, и дождливую погоду. Въ этомъ отношеніи Щедринъ былъ по истинѣ изумителенъ. Не выходя изъ своей квартиры и видаясь съ очень ограниченнымъ кругомъ людей, онъ чуялъ всякое теченіе въ общественной атмосферѣ, и чѣмъ ближе къ смерти, тѣмъ мрачнѣе и мрачнѣе были его показанія... Будетъ пока. Отойдемъ отъ этой могилы, «и пусть у гробового входа младая будетъ жизнь играть? !.. Да, пусть бы играла, еслибы въсамомъ дѣлѣ была, но яея не вижу, она куда-то спряталась. Безъ сомнѣнія, теченіе жизни не прекратилось —люди родятся, ростутъ и уже потомъ старѣютъ. Все въ порядкѣ, вве какъ было всегда. Но въ томъ единствѳнномъ мѣстѣ, въ которомъ русская младая жизнь можетъ проявить себя всенародно, она не играетъ. Нѣтъ мѣста младой жизни тамъ, гдѣ можетъ имѣть успѣхъ старческая теорія непротивленія злу, и гдѣ даже сами титулуютціе себя < молодыми писателями» стары какъ,.. во всяеомъ случаѣ несравненно старше, чѣмъ шестидесятилѣтній Салтыковъ. У насъ есть «молодые писатели» по разнымъ отраслямъ литературы. Въ качествѣ писателя старшаго возраста, но прѳданнаго дѣлу литературы, я иной разъ спрашиваю себя: не потому-ли, молъ, ты имѣешь такъ мало общаго съ этими свѣжими силами, что онѣ свѣжія, что онѣ идутъ не въ помощь вашему литературному поколѣнію, а на смѣну ему, и противъ этой неизбѣжной смѣны напрасно возстаетъ и ворчитъ отжившее и отживающее. Въ самомъ дѣлѣ, эта ревнивая ворчливость стараго, отживающаго —дѣло очень обыкновенное. Однако, добросовѣстно вдумываясь въ свой горькій вопросъ, я прихожу къ совсѣмъ другому, но тоже горькому отвѣту. Старость ворчитъ именно на молодость, формула этой воркотни выражается цѣликомъ въ поговоркѣ; 8І іешгеззе наѵаіі:, ві ѵіеіііеззе роиѵаіі. Старости частью обидно ея собственное безсиліе, и она изъ ревниваго чувства бранится, а частью искренно вѣритъ, что неопытность и увлеченія молодости приведутъ къ дурнымъ послѣдствіямъ. Но я именно молодости-то и не вижду въ нашихъ молодыхъ писателяхъ. Они или ударяются въ мрачный (можетъ быть иногда напускной), пессимизмъ, который конечно несовмѣстимъ съ игрой младой жизни; или такъ опытны, такъ трезвенны, такъ умѣренны и аккуратны, что ни о какихъ запросахъ и взмахахъ и рѣчи быть не можетъ. Страннымъ образомъ выходитъ иногда такъ, что именно они ворчатъ на увлеченія старшихъ поколѣній, за который, Дескать, и имъ приходится расплачиваться. Страннымъ образомъ сѣдыя бороды украшаютъ ихъ лица ещевъ ту пору, когда даже материнское молоко на губахъ у нихъ не обсохло, и зубы мудрости появляются единовременно съ молочными зубами. И если даже допустить (а я этого допустить не могу), что въ самомъ дѣлѣ мудрость знаменуется этими зубами, такъ и то можно спросить: гдѣ же молодость? Можетъ быть, на смѣну намъ дѣй ствительно идетъ нѣчто новое и сильное, но навѣрное не молодое. А я не думаю кромѣ того, чтобы оно было сильно, потому что это было бы противоестественно. Сила молодости не въ опытности, которой она еще не успѣла пріобрѣсти, и не въ трезвенной
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4