639 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСЕАГО. 640 общества. Но «добра> нашъ мрачный авторъ и здѣсь не находитъ. Мало того, самый тенденціозный демократа не съумѣлъ бы представить такую ужасающую картину разврата, низости, тупости, вырожденія тѣхъ, которые, по выраженію поэта, «вверху стоятъ, что городъ на горѣ, дабы всѣмъ виденъ былъ». Хотите ли знать, какъ, по свидѣтельству г. Муравдина, воспитываются дѣти напшхъ князей и графовъ? Въ «Убогихъ и наряд - ныхъ> нѣкій князь Чернскій поселяетъ своего двѣнадцатилѣтняго сына у своей содержанки, наглой, глупой кокотки- француженки, которая тайкомъ отъ стараго князя про- ■ дается и другимъ. Двѣнадцатилѣтній князекъ отлично понимаетъ ужасную оригинальность своего положенія; онъ, напримѣръ, говоритъ г-жѣ Таржетъ (такъ зовутъ кокотку), чтобы она не безпокоилась, онъ не разскажетъ отцу про то, что вотъ у нея сегодня собрались тайкомъ гости-мужчины и кутятъ, и грязныя пѣсни поютъ. . . Потомъ несчастнаго князька забрасываютъ въ какой-то ужасный пансіонъ, гдѣ его бьютъ и сѣкутъ. Въ «Тенорѣ> князь Чавровъ водить своего шестилѣтняго сына въ игорныя залы курортовъ, на томъ основаніи, что мальчикъ приноситъ ему счастье въ рулеткѣ. Потомъ князька "Чаврова отдаютъ опять же въ ужасный пансіонъ, гдѣ его бьютъ и морятъ голодомъ... Хотите знать, какъ титулованные герои г. Муравлина сводятъ окончательные счеты съ жизнью? Въ разсказѣ «Декабремъ» (въ сборникѣ «Енязья») семидесятидѣтній князь Могидовъ-Стольный уныло и одиноко доживаетъ свои посдѣдніе дни въ родовой усадьбѣ. Отъ скуки онъ перебираетъ старыя письма. Ему попадается прежде всего клочекъ бумаги, на которомъ написано одно только слово оиі. Это отвѣтъ его жены на первое его призпапіе въ любви. Старый князь хладнокровно роняетъ на коверъ эту бумажку. Письмо сына, убитаго подъ Горнымъ Дубнякомъ,—подъ столъ. Письма друзей, все денегъ просятъ,—подъ столъ. Записка генерала Рейнберга, обѣщающая министерскій постъ. Старый князь сердито вспоминаетъ, что это оказалось ложью. Записка нѣкоей Ьёопіе... «Старикъ, не дрогнувшій сердцемъ при чтеніи писемъ жены, сына, друга, цѣлуетъ записку опереточной пѣвицы, ребячески плачетъ, страдаетъ»... Можно себѣ представить, что въ промежуткѣ между такой утренней и такой вечерней зарей найдется не особенно много добра п свѣта. Въ числѣ дѣйствующихъ лицъ г. Муравлина есть слѣдующіе экземпляры и сцены. Въ <Енязьяхъ> нѣкоего графа Надсадина, большой руки негодяя, нѣкій князь Могиловъ- Стольный (не тотъ, который плачетъ надъ письмомъ кокотки, а другой, молодой; г. Муравлинъ вообще любитъ повторять въ разныхъ своихъ произведеніяхъ однѣ и тѣ же фамилін) публично деретъ за уши, и тотъ публично же плачетъ. Въ «Убогихъ и нарядныхъ> фигурируетъ нѣкто Медоръ или Медорка. Это когда-то богатый, но раззорившійся помѣщикъ, котораго выручилъ князь Еурлыкинъ: заплатилъ за него долги, съ тѣмъ, чтобы онъ приходилъ къ нему каждый день декламировать Ламартина и Виктора-Гюго. Постепенно Медорка превратился въ шута. Разсказъ застаетъ его въ домѣ графа Фремаль, гдѣ надъ нимъ издѣваются безъ всякой жалости, прямо бьютъ и, наконецъ, доводятъ до сумасшествія. Эти сцены надругательства сильнагонадъ сдабымъ и готовности слабаго унижаться до послѣдней степени кн. ГолицынъМуравлинъ особенно любитъ рисовать, часто впадая даже въ очевидный пересолъ (напр., въ разсказѣ «Женихъ»). Но и всякаго другого рода низости щедрою рукою разсыпаны по его произведеніямъ. Въ разсказѣ «Убогіе заграницей» молодой князь Перехватъ-Литовскій обворовываетъ своего товарища и своего отца, причемъ родителя этого князька и двѣ его родственницы—• графиня Мурзикова и княжна Чернская— играютъ роль какихъ-то шутовъ гороховыхъ. Въ сТенорѣ» три представительницы семьи князей Чавровыхъ, —сама княгиня, уже немолодая женщина, ея дочь и племянница, — единовременно вступаютъ въ любовную связь съ ничтожнымъ проходимцемъ, и княжна Чаврова кончаетъ карьерой настоящей кокотки. Въ томъ же <Тенорѣ» и въ <Убогихъ и нарядныхъ» есть отвратительный сцены грязнаго трактирнаго пьянства, буйства и разврата, гдѣ разные князья Дорогобужскіе, князья Ыевригины, бароны Пацъ фонъ-Пацгеймы, князья Чавровы и другіе представители блестящей аристократическоймолодежи выслушиваютъ окрикъ «веселой барышни Акульки»: свсѣ вы дураки, подлецы, мерзавцы!» Довольно, я думаю. Не перечесть всѣхъ тѣхъ чертъ грязи, низости, разврата, которыми г. Муравлинъ, состоя въ рядахъ консервативной печати, рисуетъ русскихъ людей вообще и нашъ аристократическій міръ въ. особенности и, повторяю, рисуетъ внѣ всякаго отношенія къ злосчастнымъ реформамъ; всѣ эти князья и княгини, графы и графини живутъ своею, совсѣмъ особою жизнью, къ которой реформы не ииѣютъ никакого касательства; онѣ тамъ даже не поминаются ни добромъ, ни лихомъ. Есть и лучи свѣта въ этомъ страшномъ мірѣ «мрака» и «хвори». Но какъ блѣдны,.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4