617 ДНЕВНИКЪ ЧИТАТЕЛЯ. 618 вѣроятно, нѳ очень велико,. —не въ надсонов- •скихъ размѣрахъ, но во всякою случаѣ не меньше тысячи экземпляровъ, и это большой уснѣхъ. Большой и заслуженный, потому что г. Минскій и тадантливъ, и никогда не топитъ мысли въ озерѣ музыкальныхъ созвучій. Ломимо ласки слуховыхъ нервовъ, его стихи всегда обращаются къ сознанію читателей, но огромное большинство его читателейнавѣрное не откликается на это обращеніе. Во встунительномъ стихотвореніи: «Вакханкой молодой ко мнѣ она вошла» —-иоэтъ разоказываетъ какъ къ нему приходили три музы, и какъ онъ, наконѳцъ, одну изъ нихъ выбралъ. Этихъ иосѣтительницъ можно назвать музой красоты, музой борьбы и музой •скептической мудрости. Послѣднюю и из- •бралъ ноэтъ. Я не буду много говорить объ томъ, какъ вяжется программа этой музы '•съ программой самаго г. Минского, изложенной въ прозѣ въ газетѣ «Заря». Г. Минскій, напримѣръ, говоритъ, что «требовать отъ поэзіи чего-либо, кромѣ эстетическаго на- «лажденія, это все равно, что требовать отъ глаза, чтобы онъ не только видѣлъ, а а слышалъ или обонялъ». А избранная имъ муза именно хочетъ поучать мудрости. Г. Минскій, мѣряя поэзію и науку, ставилъ по- «лѣдней въ счетъ, что она не различаетъ правды и неправды, ибо «развѣ неправда не совершается по тѣмъ-же законамъ, какъ и правда?» Наука, видите-ли, на этомъ пунктѣ безсильна, а поэзія все это можетъ. Но муза, избранница г. Минскаго, какъразъ противоположное обѣщаетъ: «И въ зеркалѣ моемъ, какъ вѣчность неподкупномъ, во всемъ, что ты считалъ добромъ, увидишь ложь и неизбѣжное —въ порочномъ и преступномъъ . И т. д., и т. д. Затѣмъ, въ «Сѣверномъ Вѣстникѣ» было уже указано, что, хотя на словахъ г. Минскій и отдалъ рѣшительное предпочтеніе музѣ скептической мудрости, но на дѣдѣ вдохновляется и музами красоты и борьбы. Вотъ два стихотворенія г. Мин- «Еаго на одну и ту же тему: СОВРЕМЕННОМУ ХУДОЖНИКУ. Не ніачь, коль въ наши дни лредъ чистой красотой Толпа колѣнъ не преклоняетъ. То—дризнакъ силы. Море подъ грозой Лазурь небесъ не отражаетъ. НОЭТУ. Не до пѣсенъ, поэтъ, не до нѣжныхъ пѣвцовъ! Нынѣ нужно отважныхъ и грубыхъ бойцовъ. Родъ людской нополамъ раздѣлплся. -Закнпѣла борьба, —всякін стройся въ ряды, Въ комъ не умерло чувство священной вражды. ■Слишкомъ рано, поэтъ, ты родился! Подожди,—и разсѣется сумракъ вѣковъ, И не будетъ господъ, и не будетъ рабовъ, — -Стихнетъ бой, что столѣтія длился, •Родъ людской возмужаетъ и станетъ уменъ, И оиокоенъ, и честенъ, и сытъ, и ученъ..; Слишкомъ поздно, поэтъ, ты родился! Серьезный, убѣжденный тонъ перваго изъ этихъ стихотвореній рѣзко контрастируетъ съ какимъ-то растеряннымъ и, вмѣстѣ съ тЬмъ, ядовитымъ скептицизмомъвторого. Подобный контраотъ можно, конечно, найти и у великихъ поэтовъ, которые, дѣйствитедьно, гдаголомъ жгли сердца людей. Оно и понятно, потому что бываютъ вѣдь и минуты отчаянія, и минуты восторга, минуты печали и минуты радости. Но если мы въ нѣсколькихъ томахъ, напримѣръ, Пушкина найдемъ что нибудь подобное, такъ эти контрасты во всякомъ случаѣ тонутъ въ общей фязіояоміи поэта, вполнѣ ясной и опредѣденной. А въ томѣ стихотвореній г. Миаскаго, состоящѳмъ всего-то изъ шестнадцати печатныхъ листовъ, подобных ь Еоптрастовъ можно набрать цѣлую колдекцію. Я не хочу обижать г. Минскаго сравненіемъ съ Пушкинымъ; пропустимъ и Некрасова, Кольцова, законченность и опредѣлѳнность которыхъ слишкомъ давно признаны; —возьмите Надсона. Не въ томъ бѣда, что г. Минскій служитъ тремъ музамъ, а въ томъ, что красота, борьба и скептицизмъ нѳ сливаются для него въ какое-нибудь опредѣленное органическое цѣлое. Читая его стихи, вы видите, что вотъ это красиво, это—умно, тутъ змѣится скептическая улыбка, тутъ торжествуетъ «радость бытія», но суммировать все это нѣтъ никакой возможности. Въ будущемъ все это, конечно, можетъ благополучно устроиться. Такъ, вступительное стихотвореніе г. Минскаго есть вмѣстѣ съ тѣмъ, кажется, и послѣднее по времени, —оно помѣчено 1887 годомъ, Въ немъ муза-избранница обѣщаетъ поэту; пѣснѣ твоей «силу дамъ печалью уязвлять сердца, застывшія въ безвѣріи глубокомъ; и шопотъ истины, какъ бы онъ ни былъ слабъ, въ ней будетъ слышаться сквозь крики отрицанья». Хорошо-ли это, нужно-ли, —вопросъ особый, но во всякомъ случаѣ г. Минскій еще не успѣлъ утвердиться на этомъ пути. Вы просто видите человѣка, который когда-то имѣдъ вѣру и нынѣ потерядъ ее, ищетъ новой вѣры и не находитъ, и, можетъ быть, даже не жедаетъ, въ тайникахъ-то души, ее найти, потому что подоженіе ищущаго ему кажется поэтически красивымъ. Отсюда, изъ этого убѣжденія въ красотЬ ищущаго безвѣрія, проистекаетъ, можетъ быть, и высокомѣрное отношеніе г. Минскаго къ такимъ предметамъ, которые заслуживаютъ нѣсколько бодѣе осмотрительнаго и снисходитедьнаго трактованія вообще, и въ частности бодѣе снисходитедьнаго, чѣмъ кокетничанье ищущимъ безвѣріемъ... Въ этомъ отношеніи г. Минокій могъ бы.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4