601 ДНЕВНИКЪ ЧИТАТЕЛЯ. 602 нѣгь. Г. Мережковсвій хотѣлъ идѳализиро- другой, болѣе богатой литературѣ нашъ нывать Аввакума и выдержалъ свое намѣре- нѣшній урожай на стихотворцевъ можетъ ніе. Но онъ хотѣлъ также полностью и точно показаться очень бѣднымъ или, по крайней передать приведенный эпизодъ въ тюрьмѣ, мѣрѣ, уравновѣшаннымъ усиленною умствени не справился съ простотою и наивностью ною- дѣятельностью въ другихъ направлеподлинника, въ значительной степени отвле- ніяхъ и формахъ. Иное дѣло у насъ. Нельзя каемый отъ своей цѣли теченіемъ краен- однако, придти къ какимъ-нибудь опредѣвыхъ звуковыхъ сочетаній. Аввакумъ гово- леннымъ на этотъ счетъ заключеніямъ только ритъ, что онъ не знаетъ, кто приходилъ къ на основаніи расцвѣта стихотворной формы, нему —человѣкъ или ангелъ, а г. Мереж- Самъ по себѣ, расцвѣтъ этотъ свидѣтельковскій подставилъ вмѣсто этого туманное ствуетъ только о нѣкоторомъ обуявшемъ противоположеніе —«сонъ или видѣнье». насъ пристрастіи къ ласкающимъ ухо созвуСогласно этому, Аввакумъ ни единаго слова чіямъ и пѣвучести рѣчи. Но вѣдь у поэзіи, не говоритъ о наружности посѣтителя, а г. какъ и у всего на свѣхѣ, кромѣ формы, Мережковскій называетъ его «чуднымъ» и есть еще и содержаніе. И, можетъ быть, «въ ризы бѣлыя одѣтымъ>. Въ наивномъ и нѣжа наши слуховые нервы музыкой «звупростомъ разсказѣ Аввакума вполнѣ умѣстны ковъ сладкихъ», поэты даютъ вмѣстѣ съ и схлѣбца немножко» ищи <зѣло превкусны тѣмъ и еще что нибудь, болѣе высокое, хороши». Г.-же Мережковскій, устранивъ болѣе цѣнное, болѣе достойное такого знасуществовавшую въ взложѳніи Аввакума чительнаго орудія, какимъ всегда была ж возможность простого, человѣческаго посѣ- будетъ литература. Правда, тѣ образчики щенія, вполнѣ реальнаго, и придавъ всему современной поэзіи, которые мы видѣли выше, эпизоду мудреный колорита, не рѣшился не особенно въ этомъ смыслѣ утѣшительны. похвалить щи. И совершенно понятно. Уже Но, какъ уже сказано, свѣтъ на нихъ и теперь въ идеализированномъ и поэтизи- не клиномъ сошелся; я приводилъ эти рованномъ, вообще приподнятомъ пересказѣ образцы съ опредѣленною цѣлью, выбиг. Мережковскаго слова; «онъ мнѣ далъ не- ралъ именно такія пьесы, въ которыхъ много щецъ» —нѣсколько коробятъ несоот- какъ въ фараоновомъ снѣ, тощія коровы вѣтствіемъ своей наивной простоты и жн- формы пожираютъ тучныхъ коровъ содертейской реальности съ общимъ тономъ пе- жанія. Въ видахъ полнаго безпристрастія, ресказа; такъ что по неволѣ приходитъ въ хорошо было бы выслушать мнѣнія самихъ голову, что «немножко щецъ» сохранилось стихотворцевъ о поэзіи и ея задачахъ. Къ лишь для риѳмы—«любовно, какъ отецъ». счастію, нѣкоторые изъ нихъ выражаютъ А можетъ быть наоборотъ «отецъ» явился, эти свои мнѣнія не только въ формѣ ргочтобы поддержать «немного щецъ», ибо да- іеззіоп сіе М своихъ «музъ», «демоновъ», лѣе поэта уже совершенно путается въ «пѣвцовъ», формѣ, всегда нѣсколько туманизображеніи ощущеній Аввакума: посѣти- ной, аллегорической и часто шаблонной, а тель смотритъ «любовно, какъ отецът, а и на болѣе понятномъ намъ, «сынамъ перприкосновеніе его руки «брашсш-нѣжно». сти», языкѣ прозы. Къ этимъ-то сужденіямъ Аввакумъ заканчиваетъ наивнымъ раздумь- самихъ стихотворцевъ мы теперь и обраемъ, что можетъ быть и въ самомъ дѣлѣ тимся. его посѣщалъ ангелъ, которому «вездѣ не Въ маленькомъ прозаическомъ наслѣдіи загорожено», а можетъ быть и человѣкъ. Надсона, —книжкѣ, озаглавленной «ЛитераГ. Мережковскій придѣлываетъ совершенно турные очерки», есть двѣ теоретическія другой конецъ ж силится сохранить харак- статьи, касающіяся поэзіи. Одна изъ нихъ— теръ подлинника только искусственно про- «Поэты и критика» —была напечатана въ отыми словами: «родной, желанный». И всѣ «Еженедѣльиомъ Обозрѣніи», другая —<3аэти отклоненія отъ подлинника сдѣланы г. мѣтка по теоріи поэзіи» —была найдена въ Мережковскимъ совсѣмъ невольно, —они не бумагахъ поэта уже поолѣ его смерти. Обѣ имѣютъ никакого отношенія къ тому основ- статейки не отличаются особенной доказаному откдоненію отъ исторической истины, тельностью, но характерны для Надсона, которое поэтъ допустилъ вполнѣ сознательно какъ поэта. и добровольно... Въ «Замѣткахъ по теоріи поэзіи» Надсонъ ставитъ такое общее положеніе: «06Изъ всего, до сихъ поръ сказаннаго, ласть поэзіи—область чувства. Основной явствуетъ, я думаю, по крайней мѣрѣ одно: естественный законъ ея состоитъ въ томъ, обиліе стихотворцевъ не есть поводъ празд- что она должна выражать и будить въ ченовать имянины сердца. Можетъ быть даже ловѣкѣ свойственный его натурѣ чувства», эта метроманія есть, наоборотъ, очень пе- Этотъ туманный и двусмысленный тезисъ чальный симптомъ ослабленія дѣятельности Надсонъ обосновываетъ и развиваетъ досознанія. Конечно, все относительно. Въ вольно плохо, да для насъ здѣсь и не въ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4