583 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 584 и другое насдаждеше, и насчетъ идеала и святыхъ идей сообразите. Сказка разсказызываетъ о томъ, что произошло съ «живымъ чѳловѣкомъ>^ когда «мертвое желѣзо» («52 пласта желѣзной руды, которые лежать въ грунтѣ донецкаго бассейна>) было выкотано изъ земли. Нехорошее произошло... Конечно, желѣзо изъ земли выкапывать нужно, только разно это можно дѣлать, да если бы даже субсидіи и высокія пошлины были при этомъ безусловно необходимы, такъ и то не слѣдъ сюда приклеивать ярлыки идеаловъ и святыхъ идей, ибо не слѣдъ людей морочить... Если г. Скабичевскій предлагаетъ мнѣ прогуляться съ нимъ въ халатѣ и съ вѣникомъ подъ мышкой по захолустной предбанной удицѣ, то совершенно иначе поступаетъ г. Т. въ декабрьской книжкѣ < Русской Мысли» («Литература и жизнь. Критическіязамѣтки»). Совершенно иначе. Г. Т. не то рыцарь, храбро поднимающій перчатку, даже не ему брошенную, и единственно изъ чувства рыцарскаго долга устремляющійся на защиту обиженныхъ вдовъ и сиротъ; не то современный свѣтскій человѣкъ въ безукоризненномъ фракѣ и бѣлыхъ перчаткахъ, возражающій вѣжливо и съ достоинствомъ и вообще держащій себя съ самымъ изящнымъ благообразіемъ. Это хорошо: и рыцаремъ хорошо, и во фракѣ хорошо. Но вотъ какое мое недоумѣніе: рыцарскіе ли доспѣхи надѣты на г. Т. или изящный фракъ, только зачѣмъ онъ все точно кому-то подмигиваетъ? и зачѣмъ онъ говоритъ такъ много хорошихъ сдовъ, неимѣющихъ никакого отношенія къ дѣду? и не проще ли бы было, еслибы онъ не облекался въ рыцарскіе доспѣхи, ни во фракъ, а просто промолчалъ бы, когда ему возразить очевидно нечего? Судите сами. Въ ноябрьскомъ дневникѣ я писадъ о <Русской Мысли», собственно даже не о «Русской Мысли», а объ ея журнальномъ обозрѣвателѣ и о печатающихся въ ней переводныхъ историческихъ романахъ Сенкевича. Оказывается, что щекотливая редакція московскаго журнала «поручила» г. Т. мпѣ отвѣтить и онъ взялся исполнить это порученіе «спокойно^ и тщательно». Вотъ какъотвѣчаетъ г. Т. на мои замѣчанія о журнальномъ обозрѣніи: «Г. Н. М. недоволенъ нашимъ журнальнымъ обозрѣватедемъ. Онъ говоритъ, что обозрѣватель этотъ ограничивается въ бодьшинствѣ сдучаевъ пересказомъ содержанія беддетристическихъ произведеній, присоединяя къ такому пересказу обширныя цитаты и нѣкоторыя заявленія своего согласія 'иди несогласія, одобренія иди неодобренія. На это отвѣчаю слѣдующее. Журнальное обозрѣніе «Русской Мысли» помѣщается въ бибдіографическомъ отдѣлѣ. Оно вовсе нѳ имѣетъ цѣлью критику литературныхъ произведеній, а лишь ознакомденіе читателей нашего журнала съ содержаніемъ другихъ повременныхъ изданій, обще-дитературныхъ и спеціальныхъ (за посдѣдними сдѣдятъ, конечно, нѣскодько лицъ). Редакція «Русской Мысли» давно уже старалась открыть критике литературный отдѣлъ, но это все не удавалось. Быдъ разъ, напримѣръ, приглашенъ одинъ изъ извѣстныхъ критиковъ, но онъ прислалъ статью, направленную противъ Ы. К. Михайловскаго, и «Русская Мысль» этой статьи не напечатала». Это отъ буквы до буквы все, что г. Т. нашелъ возможнымъ «отвѣтить» на мои замѣчанія о литературныхъ обозрѣніяхъ «Русской Мысли». Но развѣ это въ самомъ дѣлѣ хоть сколько нибудь похолсе на возраженіе, на отвѣтъ? Мнѣ очень лестно, конечно, что < Русская Мысль > отказалась напечатать статью, направленную противъ меня, но отъ этого журнальный обозрѣнія «Русской Мысли» не становятся вѣдь лучше, и самое опубдикованіе этого лестнаго для меня обстоятельства не имѣетъ ровно никакого отношенія къ тому дѣлу, которое редакція «Русской «Мысли» поручила г. Т. Благодарю, чувствую, но остаюсь при прежнемъ мнѣніи, да и не могу не остаться при немъ, потому что г. Т. на дѣдѣ-то даже и не пытается его опровергнуть, а говоритъ совсѣмъ постороннія слова. Онъ утверждаетъ и подчеркиваетъ, что журнальное обозрѣніе «Русской Мысли» <вовсе не имѣетъ цѣлью критику* литературныхъ произведеній, а лишь ознакомденіе съ содержаніемъ другихъ журналовъ. Зачѣмъ г. Т. утверждаетъ это и подчеркиваетъ, когда я ни единаго раза даже не назвадъ г. обозрѣватедя критшомъ, а такъ вездѣ и величадъ его, какъ ему по чину слѣдуетъ, обозрѣвателемъ? Очевидно, г-ну Т. возразить нечего, и напрасно онъ огородъ городитъ. На его мѣстѣ я бы не принядъ порученія редакціи «Русской Мысли», а откровенно сказалъ бы (у себя-то въ редакціи можно откровенно говорить): Н. М., къ сожалѣнію, правъ, нашъ обозрѣватель въ самомъ дѣлѣ очень плохъ. Нельзя, разумѣется, требовать, чтобы журнадистъ безъ какихъ-нибудь исключительныхъ побудительныхъ причинъ печатно признавался въ промахахъ и слабыхъ сторонахъ своего журнала; но промолчать-то можно, даже должно. А то выходитъ комическое зрѣлище: г. Т. степенно садится, по порученію редакціи «Русской Мысли», на боевого коня, «тщательно и спокойно > вооружается, выѣзжаетъ на защиту обиженной сироты-обозрѣвателя, но, вмѣсто всякой защиты, грацюзно салютуетъ мечомъ, хитро
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4